Зоя

Вот и сейчас Зоя растерялась, не зная, как расценивать такое приветствие.

– Я оставила тебе подробные инструкции, – не замечая (или делая вид) замешательства родственницы, властным тоном продолжала Тамара, быстро удаляясь вглубь дома, – разберешься, думаю. Я очень тороплюсь.

Она на секунду остановилась в холле, задумавшись, а затем устремилась на лестницу.

– По утрам, когда будешь уходить на работу…

– Я не буду уходить на работу, – смущенно перебила Зоя.

Тамара, преодолевшая половину ступеней, круто повернулась и, нахмурившись, недовольно уставилась на нее.

– Тебя что, уволили?

Вот опять! Что это – неумелая попытка посочувствовать или изящно преподнесенная гадость?

– Отпуск, – чувствуя себя двоечницей перед строгой учительницей, пискнула Зоя, глядя на невестку снизу вверх. Подняться на второй этаж Тамара ее не пригласила, а пойти сама Зоя не решалась.

– Отличная у тебя работа, – с завистью вздохнула Тамара, тряхнув короткими, до плеч, светлыми волосами. – Везет же некоторым…

– Везет? – изумленно переспросила Зоя, поежившись при воспоминании о начальнице отдела кадров.

– Конечно! – высокомерно фыркнула родственница, продолжив подъем на второй этаж. – За полчаса отпуск оформили. Мечта, а не работа. То ли дело у меня… – Голос ее затих в комнатах наверху.

– Действительно, мечта, а не работа, – пробормотала Зоя и присела на край нижней ступеньки, рассеянно осматриваясь.

Ремонт был не новый, но хорошо сохранившийся. Стены оклеены серыми обоями с шелкографией.

– Помоги мне! – крикнула сверху Тамара, и Зоя, подскочив как ужаленная, тотчас побежала на голос.

На площадке второго этажа стоял огромный, в половину Зоиного роста, блестящий пластиковый чемодан кричащей расцветки. Взявшись вдвоем, женщины потащили его вниз.

– Наконец-то такси приехало, – проворчала Тамара и, задрав острый нос, деловито направилась в прихожую.

Зоя поспешила за ней, волоча за длинную выдвижную ручку брошенный у подножия лестницы чемодан. Невестка уже выходила на улицу, завязывая на ходу пояс пестрого плаща. Весь ее вид и резкие движения ухоженных рук выражали крайнее раздражение.

– Я предупредила соседей, что в особняке будет жить посторонний, – не оборачиваясь, в своей хамоватой манере сообщила она, направляясь к железной калитке в глухом кирпичном заборе.