Зоя

Зоя нехотя поднялась на ноги и вдруг увидела мигавший свет настольной лампы в окне той самой квартиры в доме напротив. Она пробралась между рядами напольных горшков и прильнула к стеклянной стене, но из-за стекавших по ней дождевых потоков видно было плохо.

Зоя сбегала вниз за дождевиком и сапогами, вернулась, нацепила амуницию и, схватив бинокль, вышла на крышу. Ветер усилился и теперь закручивал ливший стеной дождь, словно легкий тюль на сквозняке в открытом окне. Подойдя к северному краю крыши, Зоя всмотрелась в большое трехстворчатое окно напротив.

Штор в комнате не было. В свете мигавшей лампы Зоя разглядела фигуру, по всей вероятности, мужскую, сидевшую за письменным столом.

Штудировавшая полдня азбуку Морзе Зоя пригляделась к световым вспышкам. Три коротких, три длинных и снова три коротких означали бы сигнал бедствия SOS. Но человек за окном, похоже, не передавал никаких шифровок (если только он не был совсем никудышным радистом).

Отбросив сомнения в этичности использования оптического прибора в жилом массиве, Зоя вытащила из-под дождевика бинокль. Она покрутила специальное колесико, сфокусировав окуляры под свое зрение, и плавно повела бинокль снизу вверх в поисках нужного окна.

«Ага, вот и оно!»

Если бы Зоя умела, она бы обязательно присвистнула, а так лишь, как могла выразительно, хмыкнула.

В ярко освещенной комнате квартиры на третьем этаже с чисто вымытыми оконными стеклами – в бинокль Зоя разглядела даже это – за столом сидел молодой мужчина в красной футболке-поло с белоснежным воротничком. Привлекательный, судя по всему, стройный и атлетически сложенный. С аналогичным полевым биноклем в руках.

На фоне освещенной фитолампами оранжереи стоявшая в рост Зоя была как на ладони. Запаниковав, что ее застукали за позорным подглядыванием, она не сообразила спрятать бинокль и продолжала, как загипнотизированная, смотреть на незнакомца.

Он увидел ее и одобрительно поднял вверх большой палец правой руки. От Зои не укрылась его притягивавшая взгляд мускулатура, когда он пошевелил рукой. Получив одобрение, она неотрывно наблюдала за ним.

Мужчина оставил в покое лампу и, не опуская бинокля, левой рукой поднес под абажур лист белой бумаги А4, на котором черным маркером были написаны горизонтально в ряд какие-то цифры.