Сезон летающих ножей

– Господи боже, – с искренним изумлением в голосе подтвердила Клавдия Захаровна, вскинув руки ладонями вверх – а ведь правда, Ленька Крыгин, Иркин муж, умер десять лет назад, от сердечного приступа. Это ж надо, а? Это ведь никто знать-то не мог, никто!

Лера краем глаза наблюдала за искренней реакцией бабушки. Никто знать не мог, кроме самой семьи Крыгиных, соседей во всем доме, друзей и знакомых всех вышеперечисленных, сотрудников проекта «Третий Глаз» и администрации Первомайского района поселка Жуковский.

Чернокнижник вытащил из мешочка тоненькую черную свечу и зажег ее, потом снова встал на колени. Покапав воском на фото Виктории, он исподлобья глянул на женщин.

– Зачем нас обвиняете? Никто из моего народа не прикасался к вашей дочери.

Клавдия Захаровна открыла рот и застыла в таком положении. У Анны и ее матери была похожая реакция. Они в полном оцепенении глазели на черную свечку конкурсанта.

– Знаки, вырезанные на ее груди – это не наш почерк. Истинные сатанисты не режут людей, Дьяволу такое служение не нужно.

Лера была уверена, что на этом моменте при монтаже поставят снимок Добычиной, сделанный криминальным фотографом – тот, что прилагался к официальному делу. Увеличат площадь под ключицей, добавят звуковой эффект, который сначала согласуют с Калининым, разумеется. Будет очень эффектно. Прямо голливудский фильм.

Мышкин так и остался стоять на коленях, держа в руках горящую свечу, воск с которой капал на фото, смешиваясь с кровью чернокнижника.

– Ну так, господин Вельзевул, – чопорно обратился к участнику актер, разводя руками, – как же вы можете помочь нашим гостьям? Где им искать убийцу?

– Я уже сказал, искать не нужно, имя вам его ничего не скажет, – повторил сатанист, но на этот раз менее театрально, с толикой явного раздражения.

– Может быть, вашему покровителю маловато крови? – уточнил Хамматов. – Давайте я помогу. Который палец вам отрубить?

– Самир, – Роман предостерегающе заговорил в рацию, не отрывая глаз от мониторов, – полегче.

Лера глубоко вздохнула. По закону жизни на площадке всегда найдется хотя бы один конкурсант, который будет во всем видеть унижение собственных прав. Или свет выставлен плохо именно во время его выступления, или оператор не захотел найти выигрышного для его идеального лица ракурса. Либо микрофон дали сломанный и ничего из им сказанных слов слышно не было.