Сезон летающих ножей

День в день, через год после проживания в пещере, Артур, а теперь уже Раджешь (какой же Аскет выговорит слово «Артур») стал слышать голос самой Кали. Богини, которая чаще всего изображается с синей кожей, четырьмя руками и ожерельем из черепов на шее. Гнев ее ужасен для обычных людей, но к Артуру Хабибулину из Казани она благосклонна и время от времени отвлекается от своих божественных дел, чтобы ответить на его вопросы.

Раджешь посмотрел сначала на Анну, потом на Ирину Васильевну. Обе они с неприкрытым интересом наблюдали за парнем и рассматривали «бинди» (красную точку) на его лбу.

Парень извлек из своей сумки несколько красных цветков и положил их по обе стороны фотографии Виктории – справа и слева. Затем достал тонюсенькую палочку благовония и поджег ее зажигалкой. Студия наполнилась запахом сандала.

Лере нравились появления Раджеша, потому что он всегда использовал сандал для своих ритуалов. Так уютно и приятно сделалось девушке, что она, закрыв глаза, сделала несколько больших вдохов. Надо будет спросить, где он покупает эти палочки, авось и домой себе прикупить, зажечь несколько во время принятия ванны.

Лера открыла глаза и горько усмехнулась про себя. Если когда-нибудь у нее вообще будет возможность потратить целый час или два на принятие ванны…

– Ой, божечки, а что у него на лбу такое? – послышалась Клавдия Захаровна. – Что это у него красное такое, родимое пятно, как у Горбачева?

Зоя наклонилась к бабушке и что-то прошептала ей на ухо.

– Господи, как натуральный индус, бедняга, – закачала головой сердобольная бабулька, – в церковь ему надо, в нашу, русскую, православную, я хорошего батюшку знаю, ему поможет.

Артур закрыл глаза и немного замычал, иногда приговаривая «ом намах шивая», покачивая палочку благовония над снимком Виктории.

– Не вижу ее в мире живых. Ушла от нас, – наконец-то произнес Артур нараспев, как мантру, – но не по своей воле. Убили. Вижу ранения, ножевые. Не одно, а много, – парень сжал кулак на левой руке и положил его себе на грудь.

Мать и сестра ахнули. Самир сидел со скучным выражением лица: актера развлечь было нелегко.

– Кто ее убил? – прямо спросил ведущий.

– Кали не показывает, говорит, неважно. Важно то, что Виктория просит прощения. У своей мамы.

Артур открыл глаза, взял левый цветок и протянул его Ирине Васильевна. Она со смесью ужаса и изумления приняла сей подарок:

– Вы – ее мама. Что-то на «И…» Ирма? Инна? Ирина?..

Мама закивала и ее глаза тут же налились слезами.