Сезон летающих ножей

– 800? – несмело предложил Василий, – Если пойдет хорошо, можно пустить рекламу бегущей строкой во время программы: «Не упусти шанс купить глаз, зараженный энергией любимого конкурсанта!».

– Начнем с 800. Как по ведомости пройдет?

– Как сувенир, – тихо, почти шепотом ответил Рыков.

– Сувенир? Почему не амулет? – Калинин нахмурился и снова стал вертеть круглые шары в руках.

– Товар приезжает из Китая, адвокаты сказали, лучше провести как сувениры. Так безопаснее будет. Но в инструкции можем тогда писать все, что угодно.

– Так, решено, – Калинин поставил перед собой два глаза. Они были так криво нарисованы, что казалось, смотрели в разных направлениях. – Начальная поставка – 2000, – Рита старательно записывала новые решения, чтобы позже превратить их в официальные документы, – спасибо, Василий.

Менеджер по мерчандайзингу довольно улыбнулся и поплыл обратно на свое место у стены, прихватив с собой коробку.

– Дальше. Что у нас Августой? Кто ею занимается? Аня или Лиза?

Анна и Елизавета, сидевшие вместе, заерзали на своих стульях, не ожидая столько снимания к себе.

– Я, Виталий Михайлович.

Маргарита вовремя щелкнула пультом и на экране возникла фото женщины около 30 лет. Каштановые волосы обрамляли ее лицо, которое искрилось детской невинностью. Одета она была в синие джинсы и клетчатую рубашку.

– Какая это Августа? – словно у неба вопросил Калинин. – Это Маня из соседнего подъезда.

– Я ей предложила тогу и браслеты позолоченные, сандалии тоже, не холодно еще ведь… Но она сказала, что и без костюма может в астрал войти…

– Не надо предлагать, – деликатно вставил Саркисян, – надо поставить перед фактом.

– С Зевсом и Герой, – проскулила Лиза.

– Ну вот. Весталка не может ходить вот так, как простая смертная – в джинсах и кроссовках.

– Если еще раз откажет, – перебил Армена Калинин, – пусть ее агент звонит мне. Больше ни в одной серии ее не будет. Артемида хренова.

Лиза поджала губы и медленно опустилась на свой стул. Анна с участием сжала ее ладонь. Валерия отвела виноватый взгляд: никто не мог терпеть, когда Калинин отчитывал кого-то перед всем коллективом. Понедельник был самым противным днем недели именно из-за этих публичных собраний.