Сезон летающих ножей

Смски прилетали со всех концов необъятной матушки России, на экране секунды спустя был показан отчет с процентами: какой вариант победил, а какой проиграл. Честную правду о том, что проценты и статистика на экране были созданы еще до выхода эпизода в эфир, знала лишь пара человек. Калинин сам решит, с кем встретиться Наташе, сам подберет для нее юбочку и закажет нужное блюдо. Зрители – они ведь как малые дети, сами не знают, чего хотят, так пусть сидят, тешутся изящной роскошью и блестящими мышцами юношей на своих экранах.

Через несколько сезонов этого удачного коммерческого проекта Калинину стало скучно. Инсценировать драму между участниками, писать им диалоги, репетировать до полуночи, чтобы выглядело так, будто сценария никогда не существовало – все это было интересно в первые два года. Позже его режиссерский труд научились исполнять (точнее, копировать) те, кто крутился вместе с Виталием Михайловичем в павильоне.

– Ухожу, оставляю проект Саше, моему первому помощнику, – уведомил довольное начальство гений.

Лица снова закивали:

– Что теперь, голубчик?

Калинин сам пока не знал, но подозревал, что хочет такое шоу, правила для которого еще не писаны и бюджет не ограничен. Виталий Михайлович взял пару дней отпуска.

– Где это было такое видано, – спрашивала про себя Рита, его секретарь, которая, как преданный верблюд, кочевала за своим хозяином-бедуином из проекта в проект, – чтобы начальник вот так взял и неделю подряд не приходил на работу? Небось, заболел, или мысли иссякли?

Мысли режиссера не собирались иссякать.

Стоя в маленькой речушке босиком, держа отрытую в гараже двадцатилетнюю удочку, Калинин размышлял о желаниях своей аудитории. Чего мы хотим? Зачем смотрим телевизор, где нам показывают мир, который дружелюбно сидит за нашими окнами? Посмотреть, прочувствовать, отвлечься от своей малозначимой жизни, которая, закончись она завтра, будет забыта если не детьми, то уж точно внуками. Что вечно? Вселенная. Время. Надежда. Вера. Земная жизнь коротка, а придуманная загробная – бесконечна.

Рыбка заклевала, удочка задергалась, но Калинин не двигался. Где-то в нирване мысли его неслись со скоростью последнего Боинга, далеко, навстречу новому проекту и таким же новым возможностям: дать зрителям приключения, мистику, загадку, надежду, иллюзию контроля. Взамен Калинин просил лишь деньги. Несомненно, сделка была в пользу телезрителей.