Забыть резервацию

Сирена умолкла, как только машина остановилась возле ожидающих ее людей. Дверцы откинулись одновременно с двух бортов.

– Где пострадавший? – спросил медик, одетый в светло-зеленый халат, выпрыгнувший на мостовую с левого борта.

Фриц сделал шаг в сторону, открывая доступ к телу Романа.

– Бог ты мой, – ошеломленно произнес медик. – Что с ним случилось?

Вилли молча пожал плечами.

Другой медик в это время уже сидел на корточках возле пострадавшего. В руке у него был тонкий щуп биосенсора, конец которого он прикладывал к различным точкам на теле жертвы, наблюдая за результатами обследования, появлявшимися на табло планшета, который медик держал на колене.

– Ну что там? – спросил, присаживаясь рядом, другой медик.

– Многочисленные травматические повреждения тела, несовместимые с жизнью, – ответил тот, что проводил обследование. – Мы опоздали. Он уже мертв.

Глава 2

Встреча

Входная дверь оказалась незапертой.

Миновав просторный холл с книжными стеллажами вдоль стен, Стинов вышел к широкой стеклянной двери, ведущей на открытую веранду.

На краю веранды, возле резного деревянного бортика стоял небольшой круглый столик, на котором среди тарелок с легкими закусками возвышались три высокие зеленые бутыли с длинными горлышками. Рядом стояли два плетеных кресла. Из-за спинки одного из них был виден затылок сидевшего в нем человека. Свесив руки через подлокотники и свободно вытянув ноги, человек любовался цветами звездной сирени, ветви которой, чуть покачиваясь на легком летнем ветерке, свешивались прямо на веранду.

– Никогда не понимал людей, которые рвут цветы, чтобы дома поставить их в вазу с водой, – не оборачиваясь, произнес человек, сидевший в кресле. – Неужели кому-то может доставлять удовольствие наблюдение за процессом медленного умирания? К тому же, когда я вижу вянущие цветы, мне кажется, что они испускают флюиды смерти, которые проникают в мое тело.

Стинов улыбнулся и шагнул на веранду.

– Здравствуй, Карл, – сказал он, подходя к креслу.

 – У тебя глаза на затылке?

– Привет, Игорь, – приподнявшись из кресла, протянул Стинову руку Карл-Ганс Тейнер. – Никакой мистики. Я просто видел тебя, когда ты шел по дорожке к дому.

Тейнер указал Стинову на свободное кресло.

– Чем угощаешь? – Стинов взял в руку большую, тяжелую бутыль из темно-зеленого стекла, на которой не было никакой этикетки.

– Яблочное вино, которое изготовляет мой отец только для домашнего пользования, – ответил Тейнер.