Забыть резервацию

– Сейчас нам ничто не угрожает, – ответил Стинов. – В секторе есть варианты, но пока они пребывают в неактивном состоянии.

– Снова информация от твоего существа? – проворчал Хук.

– Кто бы оно ни было, оно пытается нам помочь.

Хук ничего не ответил, но свою винтовку на предохранитель не поставил.

Они повторили тот же путь, который Стинов уже проделал мысленно. На шестом этаже они остановились возле двери, которая, как сообщило существо, была заперта, хотя все остальные двери на площадке были распахнуты настежь.

Хук без труда выбил дверь, но при этом не упал, а, остановившись на пороге, внимательно осмотрел прихожую, направляя следом за взглядом свое оружие.

– Куда дальше? – тихо спросил он.

Стинов указал на вторую дверь.

Хук ногой вышиб слабый дверной замок.

Одновременно с треском расколовшейся пластиковой панели и грохотом рухнувшего легкого столика, которым дверь была подперта изнутри, из комнаты раздался пронзительный визг. Лишь на мгновение замерев от неожиданности, Хук оттолкнул снова захлопнувшуюся дверь и с винтовкой наперевес ворвался в комнату.

В левом углу на полу, истошно вопя, сидела девушка в грязных джинсах и порванной рубашке. Скорчившись, она прятала голову между коленей, одновременно закрывая ее сверху руками.

Упав возле девушки на колени, Хук схватил ее за запястья. Ему потребовалось приложить значительное усилие, для того чтобы отвести ее руки в стороны.

– Успокойся! – крикнул он, пытаясь перекрыть ее непрекращающийся визг.

 – Все в порядке! Тебе больше ничто не угрожает!

За собственным криком девушка, должно быть, не услышала обращенные к ней слова. Хук подцепил ее голову за подбородок и рванул вверх. Крик оборвался. Лицо девушки, с глазами, едва не вылезающими из орбит, на мгновение застыв, сделалось похожим на уродливую маску, изображающую безумный ужас.

– Все в порядке, – глядя ей в глаза, уже спокойно произнес Хук.

Напряженные суставы девушки расслабились. Она без сил откинулась назад и, прижавшись затылком к стене, беззвучно заплакала.

Это были не истерические рыдания, а слезы облегчения, вместе с которыми уходили страх и отчаяние, владевшие душой девушки все то время, что она провела в одиночестве, без какой-либо надежды на спасение.

Утешать девушку сейчас было бессмысленно. Мужчины просто сидели возле нее и молча ждали, когда она успокоится. На вид девушке было не больше двадцати лет. Для своего возраста она была очень маленькая и худенькая.