Привет из прошлого

 – Да не бойся ты этих мушек, они наморочены!

Наморочены? Ха! Как бы не так! Какие-никакие, а силы у меня еще оставались. Кое-как приведя в порядок панически расползающиеся мысли и собрав волю в кулак, я коротко свистнула и вновь открыла рот, заранее морщась от ожидаемой щекотки в горле.

Противники мои были не слишком умны и наблюдательны. Иначе не позволили бы повторить заклятье, попросту надавав мне пощёчин или заткнув рот всем, что подвернулось под руки. Однако они этого сделать не догадались, за что и поплатились: во второй раз на волю вырвались не просто страшные, а еще и кусачие мушки.

– Луноликая[2 - Луноликая, Прекраснейшая, Всесушая – самые популярные из множества имён богини, которая, по мнению осигорцев, сотворила и мир, и всех населяющих его живых существ. Она традиционно считается покровительницей паладинов и дарует им силы для сотворения чудес в её славу.], помоги нам! – взвыл мужчина, шарахаясь в сторону. Его подельник, не стал дожидаться божьей помощи и взял собственное спасение в свои руки: он малодушно метнулся из спальни вон и плотно притворил за собой дверь.

Паче чаяния, Пресветлая услыхала вопли мерзавца: ослабший было жар нахлынул с новой силой, я, не в силах сдерживаться, дико завизжала от безумной боли и, кое-как удерживаясь на зыбком краю сознания, начала вслух выкрикивать разрозненные слова разных заклинаний в робкой надежде в конце концов выдать что-нибудь стоящее.

– Держи! Вяжи! Вэл, да где ж ты, паршивец! Выдеру! – отвечал своими «заклинаниями» взломщик. Оные, к стыду, оказались куда более действенными, чем мои: на вопли старшего товарища набежал пристыженный и переполошенный молодой и с усердием, достойным лучшего применения, отоварил меня по затылку моей же сковородкой, видать, унесенной с припёка.

Мир покачнулся, шаловливо подмигнул и опрокинулся навзничь.

Шишка вздулась на славу. Мне даже ощупывать голову не надо было, чтобы убедиться – оригинальное новообразование вполне способно потягаться размерами с мужским кулаком. Впрочем, размахивать руками мне никто не позволил: запястья стягивала тонкая, жгучая, как угли, веревка. Точно такая же сдерживала вместе щиколотки. Во рту торчал омерзительно воняющий курительным дымом кляп, так что свобода была предоставлена разве что моим глазам.