365 шагов к тебе

Они не одеваются, словно на деловую встречу собрались. Зоряне вспомнились серые глаза, и она задумалась, почему ей кажется, что мужчины с таким цветом глаз, нагловатые и самодовольные? Никлас, кажется, таким не был, или…

«Так, подруга, – мысленно остановила себя Зоряна, – это не имеет значения. Вы встретились случайно в самолете, но после ваши дороги разошлись. Он даже номер телефона не попросил. А наверно, если бы ты ему понравилась, то он бы это сделал». От последней мысли Зоряне вдруг стало совсем не по себе, она совершенно позабыла о своем плане на отпуск: наслаждаться свободой и одиночеством, привести в порядок разум и чувства.

Позабыла, что в самолете вела себя несколько отстраненно, чем наверняка отпугнула Никласа, который то ли был общителен по природе, то ли действительно глаз на нее положил.

Зоряна закончила ужин и поднялась. После бокала вина в голове появилась приятная легкость, и шум ресторана уже не казался раздражителем, а наоборот, звучал, как нечто радостное, где всем легко и хорошо.

Зоряна пошла к выходу. В фойе она помедлила, размышляя, стоит ли заглянуть в бар или пойти в номер? Посмотрела на часы: 20:00. Время детское.

Зоряна примостилась в уголочке лобби, от алкоголя отказалась и попросила чай. Пока официант исполнял ее просьбу, она позвонила домой.

– Мама, привет! Это я.

– Милая моя! Как ты? Как отель? Ты уже поела? Вкусно? Ты там не проголодаешься? – мама забрасывала свою девочку вопросами.

– Все хорошо, мам, – со вздохом ответила Зоряна. Может, стоило отделаться сообщением?

– Зоренька, что такое? Ты точно в порядке? Что с голосом? Ты из-за Яна так?

– При чем тут Ян? Я в отпуске, а не в медовом месяце! – вспылила Зоряна.

 – Ян в прошлом. Он забыт, вычеркнут! Не хочу говорить об этом!

– Да что ты так сердишься? Я просто подумала, тебе грустно, ведь вы должны были полететь туда вместе, – дочь услышала, как мама всхлипнула на том конце провода, и закатила глаза. – Вы были такой хорошей парой… – ну вот, началось. Все это Зоряна слышала много-много раз и не хотела снова погружаться в поток маминых мыслей о том, что жизнь дочурки кончена.

Конечно, бросить жениха в двадцать девять лет почти у алтаря – для пожилой женщины, прожившей в браке больше тридцати лет, – это был нонсенс.

– Мам, не начинай, пожалуйста.

– Ладно, не буду.

Повисла пауза, которую ни одна из говоривших заполнить не могли. Наконец Зоряна произнесла:

– Я пойду, наверное. Устала после дороги, хочу пораньше лечь спать.