Моя

Мужик, который из меня все силы вытянул, наконец-то очнулся и, судя по моим наблюдениям, обо мне позаботился. Не радовало лишь отсутствие костюма.

– Уважаемый, вы не могли бы вернуть мне мой костюмчик?

Слова вырвались прежде, чем я смогла подумать. Стоило только открыть глаза и увидеть свою прелесть, натянутую на явно не подходящее ему по размерам тело.

Мне бы задуматься о том, что такой огромный мужик может прихлопнуть меня одним ударом, задуматься и лежать тихо, а не требовать отдать мне костюм, которыйявно является его собственностью,но чувство самосохранения мне явно отказало.

Мужик возмущаться не спешил, как, впрочем, и махать руками. Он вообще не двигался. Стоит, как статуя самому себе. Если бы не отсутствие на мне одежды, вот честное слово, подошла бы и пальцем потыкала. Может, уже и не живой?

– Ээй?

Позвала мужика несвойственным мне неуверенным и слегка дрожащим голосом.

А что, если ему все еще плохо? Если его до конца не вылечила капсула? Кто мне тогда будет помогать? Как я выберусь с этой чертовой планеты?! Придется остаться тут? Да я тут сдохну в ближайшие несколько дней! Ибо все равно полезу вглубь центра.

– Не бойся.

– Легко тебе говорить! – тут же взвилась, расслышав его тихий шепот. – Не тебе ж помирать на этой богом забытой планете!

– Я тебя не оставлю. Я смогу о тебе позаботиться!

Я даже подпрыгнула на кровати от столь внушительного баса и широко распахнула глаза.

Он еще и шлем снял. Стоит прямой как палка, руки сжаты в кулаки, губы недовольно поджаты, волосы средней длинны и они фиолетовые! А глаза…

– Ну нифига ж себе!

Я даже вперед подалась, чтобы как следует рассмотреть его вытянутый зрачок.

– Ты кто?

– Айдж, – пробасил с некой торжественностью и стукнул кулаком себя по груди.

От столь резкого движения инстинктивно шарахнулась в сторону. Резкие движения на моей практике почти всегда оборачивались болью.

Я видела и понимала умом, что мужчина не хотел на меня нападать, но я его не знала. Да и жизнь у меня была не сахар, тут хочешь не хочешь, а будешь шарахаться даже от собственной тени, но, судя по тому, как бронзовая кожа мужчины стала слишком бледной, его моя реакция испугала намного больше.

– Не бойся меня, – медленно опустил он руку и, разжав обе ладони, повернул их ко мне. – Я скорее умру, чем причиню тебе боль. Ты самое дорогое, что у меня может быть.