Истинная для дракона

Саррим рыка моего не испугался. Его вообще мало что могло пронять. Он всегда был мне как брат, с тех самых пор как мои родители привели ко мне в комнату маленького мальчика. Я и сам-то в то время не был ни взрослым, ни большим. Всего лишь на пять лет старше семилетнего Саррима.

Его родителям не повезло – несчастный случай унес жизни обоих. Мама Саррима дружила с моей, и все же это не объясняло, почему он оказался у нас дома. Не иначе постарался отец. Первые несколько дней мне было не до расспросов, я приглядывался к новому жильцу, а затем мы подружились, и стало уже неважно, почему, как и зачем.

Я взял над ним опеку, пообещав, что я всегда буду рядом и никогда не предам. В ответ просил того же.

И вот сейчас он сидит напротив меня с непроницаемым лицом. Ни страха, ни почтения, только упрямая решительность в выражении лица.

– На твой дворец случилось нашествие милых дам по причине отбора новой королевы. Правда, милые дамы, как выяснилось в дальнейшем, вовсе и не милые, но среди них есть несколько достойных кандидаток.

Пока Саррим говорил, я медленно, но верно закипал еще сильнее. Именно к нему я пришел после предсказания видящей, именно ему излил душу, именно его просил принять мое решение и не вмешиваться. Неужели предал?

– И с каких это пор ты самостоятельно принимаешь решения и даешь от моего имени обещания? – спросил, пытаясь контролировать свой голос и сдержать своего зверя, чтобы он не откусил ему голову.

– Решение ты принял сам и даже утвердил, – невозмутимо парировал советник.

Легко извлек из нагрудного кармана слегка помятую бумагу, положил на мой стол, аккуратно разгладил и одним движением кисти отправил его через весь стол прямо ко мне в руки. Мне даже смотреть не надо было, чтобы знать, что там написано и чья подпись стоит в самом низу.

Значит вот как, сделал для себя неутешительные выводы. Я ему доверял, а он, воспользовавшись этим доверием, подсунул мне на подпись этот указ.

– Мне стоит беспокоиться еще о каких-нибудь бумагах, подсунутых тобой мне на подпись? – поинтересовался я у советника замораживающим тоном.

И опять он меня удивил, не испугался, не принялся оправдываться. А ведь за такие дела ему грозила смертная казнь.

– Собрался меня казнить, так вперед! – эмоционально выкрикнул он, наклонившись над столом, упершись в него руками. – Думаешь, я боюсь смерти? Очнись, мне почти сто лет, а я обычный человек.