Мама для чужой дочки

Из дома выскакивает девчонка и вздрагивает при виде меня.

– Здрасьте, – испуганно отскакивает от меня и уносится в сторону ларька.

Лифт не работает, как всегда. Жму на кнопку ещё раз пять, но без толку.

Вжимаю звонок, прислушиваясь к звукам за дверью. Шорканье, и дверь открывает дядя.

– О, здарова, дядь Жор, а Димон где?

Дядька стоит, опираясь на ходунки. Ноги подрагивают, а у меня внутри все опускается. И так каждый раз при встрече с ним.

Ещё пару месяцев назад это был сильный и здоровый мужик, но судьба иногда устраивает нам подляны.

Так и дядь Жора попал в аварию и заработал перелом бедра. А теперь нуждается в уходе.

– Даров, Олег, – с трудом отступает в сторону и морщится, – проходи.

– Ты один, что ли? – прислушиваюсь к звукам в квартире.

– Один, ну. Да заходи, чего ты тут мнешься? – дядь Жора медленно бредет в сторону кухни.

Смотреть больно. Сердце сжимается при виде дядьки, с которым вот так жизнь поступила. Реабилитация нужна бы, только вот Димон все отнекивается, а от меня дядька помощь принимает редко.

– Так где братан? – я стараюсь не злиться раньше времени.

Может, этот гад поперся в магазин за продуктами.

Дядька как-то невесело вздыхает и почесывает висок.

– А кто б знал? Уже дней пять нет дома. Куда-то свалил и даже не звонит.

– В смысле? – у меня вытягивается лицо от этого заявления.

Дядька разводит руками, насколько это позволяют ходунки.

– Ну вот так.

Дядька подходит к холодильнику и заглядывает внутрь.

– Блин, племяш, ты, наверное, со службы, а мне тебя и накормить нечем.

Эти слова добивают. Если бы я был драконом, давно из пасти бы пламя уже вырывалось. А так приходится кипеть внутри.

Резко встаю и в один шаг преодолеваю маленькую кухню. Отодвигаю удивлённого дядьку и заглядываю в пустой холодильник.

– Он когда тебе продукты покупал последний раз?

Глаз дергается от очередной подляны Димона.

– Да ладно, Олег. Мне не надо ничего.

– А ты питаешься святым духом, что ли? – не выдерживаю, и голос превращается в глухой рык.

– Ты выдохни, племяш. Нервы ещё никого до добра не доводили. Сядь, подыши, успокойся. Чайку, может, налить?

– Он допрыгается, – шиплю сквозь стиснутые зубы.