Закрытые двери

Просто остаешься наедине с собой и начинаешь думать о том, что прежде тебя не занимало. В повседневной суете даже не задаешься вопросом, как это сидеть в естественной тишине и перебирать зерно.

Просто механическая работа – лучшее средство для постановки мыслей в ряд и их сортировки. Но, как оказалось, за многие годы жизни в одиночестве, нахождение в одном помещении с человеком превращалось в испытание. И тишина становилась скорее гнетущей, чем благодатной.

И чем больше я об этом думала, тем сложнее становилось перебирать крупу.

Арайа села рядом и присоединилась к сортировке, поняв, что у меня что-то не выходит. Хотя тут скорее все складывалось так, чтобы я не чувствовала себя ненужной и нежеланной.

Вскоре горшок с хорошей крупой наполнился до краев, а миска опустела.

– У тебя хорошо получается, – Арайа поднялась и, взяв горшок, унесла его куда-то к печи. – У тебя очень хваткие пальцы. Да и зрение хорошее. Ни одного не пропустила плохого.

– Спасибо, – я улыбнулась ее похвале, будто мне медаль выдали.

– Правда? А как же ты себе готовишь?

– Ну, покупаю полуфабрикаты, а если крупу варю, то промываю под водой.

– А что такое полуфабрикаты? – Арайа с любопытством присела рядом со мной посмотрела мне в глаза самым детским и наивным взглядом. – И как вода помогает в переборе крупы?

Я открыла и закрыла рот. Как объяснить то, что и сам не знаешь? Мама научила, что если поставить крупу под струю воды, то она промоется, а плохое зерно само всплывет.

А рассказывать про заморозку в вакуумной упаковке все равно, что про освоение космоса жителю средневековья. Не сожгут, конечно, но не поймут.

– Там, где я живу, все нужно делать очень быстро, чтобы не тратить время. Поэтому одни занимаются тем, что готовят, а другие зарабатывают, чтобы это купить.

Так, наверное, проще понять. Она сама сказала, что они иногда ездят куда-то меняться и покупать припасы.

– Лучше расскажи мне про полтора века, о которых вы говорили. И что такое Старый город?…

Мы шли уже второй час по улочкам, где я провела последние пятнадцать лет своей жизни. Магазин нижнего белья, в котором мне оформили карту постоянного клиента, кондитерская, в которой я позволяла себе раз в месяц пирожное с масляным кремом. Все было родное, привычное, но пустое.