Закрытые двери

Я бросила беглый взгляд на руку и в очередной раз столкнулась с тем, что браслет – это уже не просто милая бижутерия, подаренная старичком в последний день, который я помню из прошлой жизни. Этот браслет – коробочка, переполненная загадками и тайнами, на которые никто не в силах пролить хоть какой-то свет.

– Я бы на твоем месте убрал его с руки, – послышалось где-то снизу, а перед самыми ногами рассыпалась горстка мелких косточек.

Я остановилась и внимательно огляделась в поисках источника голоса.

У стенки, в самой тени, сидел странный старик, смахивающий на сумасшедшего бродягу. Его пепельный волос, местами припорошенный белоснежной сединой, некогда был собран в пучок, но давно потерял ту форму и аккуратность, что ему придавали. Нос, когда-то вырисовывавший гордый греческий профиль, давно поменял свою форму и больше походил на вороний клюв, а глаза…. их, словно заволокло тонкой пеленой поверх голубого моря. И все же невозможно точно сказать, сколько же лет этому старику.

Мужчина подался вперед и внимательно посмотрел на косточки, разбросанные перед моими ногами.

– Лучше никому не показывать его, – выбирая одни и оставляя другие, продолжил он некое подобие гадания. – Это может нехорошо кончиться. И не обязательно для тебя.

Закончив свои странные действия, мужчина повернул несколько косточек в мою сторону, и ткнул в них длинным пальцем, больше походящим на палочку бамбука с узелками на местах фаланг.

– Ты все помнишь, но так глубоко, что сейчас твоя голова кажется пустой, – он вернулся к стенке и сел, глядя на меня снизу вверх. – Но это не так. Вся твоя память, она на дне, осела, как ил. И если ты начнешь трясти головой, то этот ил начнет подниматься и мутить все вокруг. Сначала кусками, какими-то обрывками, а потом, когда поднимается самый старый осадок, все вокруг окрасится в его цвета.

– Я не понимаю, как это все связано?

Мужчина говорил даже не загадками, а какими-то бессвязными и совершенно непонятными мыслями.

– И что это за косточки? Ты гадаешь?

– Нет, я читаю твое прошлое и подглядываю в твое будущее, – старик отрицательно покачал головой, убрал все косточки обратно в мешочек и затянул его покрепче. – Но ты к себе не пускаешь. Даже щелочки не оставила. Зато задняя дверь за тобой не прикрыта, и там все отлично видно.