Вьюга юности

Я то время вспоминаю как постоянный бег. Будто несся навстречу жизни, без тормозов, не зная правил – такой счастливый дурак!

Саша робко хихикнула.

– Такой ты был, когда встретил маму? – спросила она. – И чем она тебе понравилась?

Папа снова задумался, будто вычищая из памяти прожитые вместе с мамой годы. Чтобы вновь увидеть ее такой, какой она была много лет назад.

– Она была загадочной, – сказал наконец он. – Наверно, за этой тайной я и погнался тогда, с жаждой понять что-то новое…

Тут Саше стало совсем интересно.

– А в чем была ее загадка? – выпалила она.

Папа открыл было рот, а потом, словно возвращаясь из далеких воспоминаний, серьезно взглянул на дочь.

– А я до сих пор ее не разгадал! – И тут он вдруг задорно подмигнул.

И Саша не могла понять: то ли папа шутит всерьез, то ли просто-напросто ловко увильнул от ответа и сам обрадовался, что вовремя смог прикусить себе язык.

– И ты сразу в нее влюбился? – ходила вокруг да около Саша.

– Без памяти! – кивнул папа.

– А она в тебя?

– Пришлось постараться, – ответил папа. – Но чем больше в женщину вложено сил и терпения, тем качественнее и долгосрочнее результат. Так ведь? Юная дама?

Саша даже замешкалась: во-первых, от неожиданного обращения «юная дама», а во-вторых, от того, как быстро папа снова сменил тон. Теперь шутливость и прагматизм повелевали той трогательной искренностью, которую дочь шевельнула в отце.

– Откуда я знаю, – фыркнула Саша. – Нет у меня долгосрочных результатов.

– И это правильно! – спохватился отец. – Не надо нам пока никаких результатов!

Папа выхватил свою руку и обнял Сашу за плечи, прижал к себе и уткнулся колючим подбородком прямо в макушку. Так что упругие волоски щекотали даже через вязаную шапку.

– Смотри, скоро меня перерастешь, – шутил он.

– Не-е, – все еще дулась Саша.

Но когда отец стоял вот так рядом и обнимал ее, вонзая свою щетину в ее макушку, Саша не могла на него сердиться.

Ей было очень тепло и радостно где-то внутри, вот только почему-то немного хотелось плакать. Как в детстве, когда папа брал ее на руки, если Саша сильно ушибалась, обдирала локти или коленки. И те слезы казались сейчас сладкими, а не солеными. Вдруг отец отстранился. Начал озираться по сторонам, пытаясь понять, куда же они забрели. Улочки разбегались в разные стороны: узкие, щербатые, снежные.

– Сашка, сколько времени? – Папа всерьез заволновался.