Вампир демону не эльф

Адальберт вывернул из-за угла, прищурился на яркое солнышко и невольно замедлил шаг – даже отсюда было видно, что возле двери кто-то сидит. Заказчик? Не похоже. Через несколько шагов он узнал гостя. Вернее, гостью. Этот балахон ни с чем нельзя было перепутать. И скривился – как не вовремя. Впрочем, бегать он не привык, да и не собирался. Когда до незваной посетительницы оставалось метра два, она подняла голову, и на ярком солнце сверкнули безумные глаза. Он помолчал, оценивая ее и прислушиваясь к своим ощущениям, потом вздохнул:

– Здравствуй.

Давно ждешь?

Она поднялась:

– Время не имеет значения.

Аль открыл дверь:

– Зайдешь?

Безымянка кивнула.

– Есть хочешь?

– Нет.

И это было ритуалом. За предсказания просто кормили. Не всегда хорошо и не всегда досыта, но кормили. Но сама она никогда не просила. Безымянка огляделась, словно что-то здесь могло измениться с момента ее последнего посещения, и устроилась в самом темном углу. Адальберт покачал головой, вновь оценивая ее состояние, и поинтересовался:

– Сколько ночей без сна?

Нищенка вздрогнула, сжалась:

– Три.

Он опять приходит.

– Что говорит?

– Что я убила его.

– И ты ему веришь?

Молчание.

– Айша! Ты ему веришь? – От собственного имени на повышенном тоне женщина вздрогнула, вскинулась…

Айша…

Ее звали Айша Кел-ле. Сестра охотника Рэана. Адальберт помнил все. За двоих. С тяжелым вздохом маг покопался среди своих склянок, что-то смешал, что-то побормотал и протянул кружку нищенке:

– Выпей.

Здесь он тебя не найдет.

Дрогнувшая рука все-таки перехватила стакан. Безымянка принюхалась.

– Ты пей, пей. Сама же научила.

В глазах мелькнуло узнавание запаха, но этим все и ограничилось. Она решительно выпила и вернула стакан:

– Сладко.

Аль кивнул, наблюдая за действием лекарства. Айша тихо вздохнула:

– Спать, как же хочется спать, – помедлив, она легла на пол и, свернувшись клубочком, уснула.

Охотник подошел, прислушиваясь к дыханию, но оно было спокойным.

Не сказать, чтобы Адальберт сочувствовал, со временем боль прошлого притупилась, но все-таки ему было жаль женщину. Жила теперь как сорняк… И неясное внутреннее чувство подсказывало, что не все так просто, но как распутать клубок ее боли, он не знал.

Вот уже с неделю на улице царило оживление. Всему виной являлись новые соседи, вселившиеся в старый дом и теперь активно приводящие его в порядок.