Вампир демону не эльф

Мне больно!

– Айша! – Адальберт не выдержал, вскинул руку, чтобы сдернуть капюшон с ее головы, но… рука мага оказалась перехвачена. Он изумленно смотрел на неухоженную женскую руку, сейчас крепко державшую его за запястье. Она успела… как, почему? Ведь раньше… мысли разбил шорох четок, скользнувших от узкого запястья к локтю следом за широким рукавом балахона.

– Айша?

Безымянка подняла голову, ловя взгляд охотника, и все-таки отпустила его руку. Синие глаза смотрели на редкость ясно.

– Камешки твои. Возьми, – повторил он.

Секунда промедления, но… она взяла. Подержала мешочек в руках, слушая старых друзей, и спрятала в рукав.

– Спасибо.

Адальберта отпустило. Ему показалось, что камень с души упал. Даже грохот послышался.

– Айша…

– Молчи. – Нищенка тряхнула головой, совсем как когда-то, и тяжело вздохнула. – Очень больно. Тебе не нужна моя помощь.

– Нужна, Айша. Очень нужна.

Безымянка… хотя теперь уже не Безымянка, просто предсказательница вновь посмотрела в его глаза, и Адальберт неожиданно подумал, что если он и ошибается и это возвращение к рассудку всего лишь иллюзия, то скоро он об этом узнает.

Все узнают…

Ксения Баштовая

2. Охотники и их дичь

Паук повис над столом на длинной паутинке. Тонкие лапки осторожно перебирали ниточку, крошечный путешественник неспешно покачивался на сквозняке, веющем из всех щелей.

– А я говорю, не больше полтинника! – рявкнул коротышка-гном, не отрывая злого взгляда от своего собеседника. Да еще и кулаком по столу пристукнул, чудом не пришибив паука.

– Поимей совесть, Мур! – не остался в долгу Адальберт, флегматично потягивая дешевое молодое вино. – Ты посмотри, какие рога! Да за такие рожки и полторы сотни не жалко.

Впрочем, доставать из-под стола сумку, дабы собеседник мог полюбоваться на эти самые рога, продавец не стал: мало ли кто еще может заинтересоваться товаром.

Разговор велся в небольшом трактирчике, носившем гордое наименование «Дракон, рыцарь и дева». По семейному преданию, которое так любил рассказывать всем встречным-поперечным хозяин «Дракона», название появилось, когда его прапрапрапрабабушку похитили, а потом спасли.