Проклятые огнем

С первого взгляда он и не узнал того парня, которого вместе с Селинт три года назад привел к Аурунд. Обнаженный до пояса, юноша лежал неподвижно, грудь едва вздымалась – так что даже по дыханию нельзя было определить, жив ли он. По лицу расплылся огромный синяк, кожу покрывала сетка ран и царапин, а со спины переходил на грудь огромный ожог.

– Пранто! – рявкнул колдун.

Тюремщик мгновенно очутился рядом. Бросил короткий взгляд на неподвижное тело, не пошевелившееся даже после крика, и зачастил:

– Это не я! Я не виноват! Его от госпожи Аурунд таким принесли! Я его и пальцем не трогал!

– Травника сюда.

– Ка- а- какого травника?!

– Шмидта этого проклятого! Живо!

Мальчишку нашли, уже когда за стенами замка окончательно стемнело. Вытащили, судя по всему чуть ли не из постели и сейчас он стоял, полураздетый, в одной рубахе да коротких штанах, переминаясь с ноги на ногу и глядя на колдуна как кролик на удава.

Мальчишкой, впрочем, его можно было назвать с натяжкой. Двадцатилетний обалдуй, на голову выше Кеннига, он выглядел старше своих лет, но при этом до обморока боялся колдуна.

– Займись им, – маг коротко мотнул головой в сторону неподвижного тела.

В зеленых глазах парня заплескался страх смешанный с жалостью:

– Я… Я не умею… Я просто травник и…

Ярость, только начавшая притухать, вновь вскипела, сметая всяческие преграды, и Кенниг, вцепившись в ворот Бертвальду, прошипел ему в лицо:

– Подохнет, шкуру с тебя спущу, – и, отшвырнув мальчишку в сторону, рванулся к выходу из камеры.

Аурунд должна будет дать очень много ответов.

Ландскнехта- идиота, решившегося загородить собою дверь в опочивальню госпожи, отшвырнула в сторону мгновенно выросшая из пола ледяная колонна – Винтар был вне себя от ярости и церемониться с кем бы то ни было не собирался.

Когда он влетел в комнату, Аурунд уже готовилась отойти ко сну: хозяйка уже была в постели, а хрупкая большеглазая служанка как раз приоткрыла на мгновение металлические створки, закрывавшие топку камина от неосторожных взглядов, и втащила тяжелую грелку.

– Прочь! – коротко приказал маг.