Повесть эльфийских лет

Сама Тирмиа родилась здесь, но эльфийкой это ее все равно не делает. – Он вздохнул.

Наследник престола на мгновение задумался, потом передал недопитый бокал брату и решительно направился к стайке нарядно одетых девушек, которые что?то увлеченно обсуждали. Криштоф проводил его ошарашенным взглядом, отхлебнул из бокала и потрясенно поперхнулся вином: Ханиф, склонив голову в легком поклоне, пригласил госпожу Лешт на танец.

– Вот так всегда! – иронично буркнул средний принц. – Стоит только заметить красивую девушку, как ее тут же уводит брат!

Раздался тихий писк, и Криштоф, осторожно скосив глаза, разглядел, что возле его ног крутится довольно крупная крыса, невесть как пробравшаяся в бальный зал.

– Брысь отсюда! – тихо буркнул юноша, осторожно отталкивая ногой серого грызуна. – Барсик, пшел вон.

Никакой реакции не последовало. Эльф вздохнул, оглянулся по сторонам и, надеясь, что никто не увидит, чем он занимается, осторожно уронил на пол кусок колбасы.

Крыса обиженно пискнула, подхватила предложенное угощение и горделиво удалилась.

* * *

К празднику, посвященному рождению племянника, которого назвали Савиш Герад, Криштоф наконец решился. Еще загодя он начал длинное послание, в котором рассказывалось буквально обо всем: и о том, что глаза Тирми горят ярче звезд, и о том, что ее кожа подобна бархату, и о том, разумеется, что голос ее звенит подобно весеннему ручью.

План был прост до безумия. Подбросить девушке письмо, а уже после того, как она его прочтет, наконец поговорить с нею.

Криштоф и сам не сумел бы объяснить, почему он так нервничает. Казалось бы, что может быть проще – заговорить с юной прелестницей, рассказать о своих чувствах… Но увы. Все, на что у него хватило храбрости, это написать письмо.

Он уже дописывал последние строки, когда в его комнату ввалился возбужденный Ханиф.

– Ты идешь? – Парень плюхнулся в кресло и сладко потянулся.

– Да, сейчас, – рассеянно отмахнулся средний принц, поспешно сворачивая лист бумаги.

Ханиф между тем огляделся по сторонам и, дожидаясь, пока родственник закончит все приготовления, принялся мурлыкать под нос какую?то незатейливую мелодию.

Перо и чернильница были небрежно сдвинуты на край стола, и Криштоф уже собирался идти, когда до его рассудка, замутненного чувствами, дошло, что происходит нечто необычное.

– У тебя все в порядке? – обратился он к Ханифу.