Отмеченные водой и пламенем

Тот замер, ошарашенно уставившись на него: ответ был совершенно не в тему разговора:

– Простите, господин инквизитор?

– Я подумаю над вашим предложением до завтра, господин ратман. Утром, после десяти часов, сможете получить ответ.

– Но…

– Идите, господин ратман, идите, – колдун на миг задумался и сделал вид, что поднимает руку: – И да пребудет с вами Единый, – Знака он, впрочем, так и не начертил – иначе возник бы вопрос, почему нет отклика – и, сделав вид, что вспомнил о чем- то, щелкнул пальцами над плечом, привлекая внимание стоявшего у кресла земного мага: – Урсольд, проводи нашего гостя.

Юноша дернул уголком рта и склонился в поклоне:

– Как прикажете, господин, – и, уже обращаясь к ратману, обронил: – следуйте за мной.

Винтар дождался пока закроется дверь в кабинет, и, облегченно вздохнув, откинулся на спинку кресла. Похоже, только что закончился один из самых трудных разговоров в его жизни.

– Ты хочешь принять его предложение? – отрывисто поинтересовалась Гвилла.

А, нет, он только начинался.

– Ничего я не хочу, – Винтар устало потер виски. – Я просто даю такую возможность вам.

– В смысле?

– Расскажешь о предложении ратмана своим приятелям, и пусть, кто захочет, завтра надевает плащ инквизитора.

– А ты?.. – подал голос от двери иллюзионщик.

– Мне такая радость и даром не нужна. Я в приграничье ничего не забыл, – отрезал Винтар. – И у меня нет никакого желания изображать Гирша перед ратманом.

– Думаешь, кто- то из наших на это согласится?

Винтар пожал плечами и рывком встал с кресла:

– Предлагай.

…На ужин удалось перехватить кусок хлеба да сделать пару глотков молока. У водяного мага не было никакого желания лишний раз общаться со слугами инквизитора, так что он попросту стянул с кухни немного еды и, перекусив в своей комнате, завалился на кровать.

Еще один день. Завтра Одильхох сможет заняться Эрменгильдой, подлечит ее… и нужно будет что- то решать с поездкой.

За окном догорал закат, огненные всполохи растекались по стенам, и Винтар снова поймал себя на том, что скатывается в пучину упрямой, безграничной тоски. Зачем он ввязался во все это? Сколько ошибок он сделал за последние двенадцать – уже почти тринадцать – лет? Все, все, что произошло с тех пор, как у Аурунд появилась черная книга, можно записать в столбец промахов. Не забрал у жены проклятый фолиант. Доверился огненному колдуну. Помогал в захвате Ругеи.