Отмеченные водой и пламенем

Линии пентакля очерчены, магические знаки вырисованы, вроде все на месте…

Уздечка! Он не зачаровал уздечку. Все из- за этих проклятых Единым наблюдателей, чтоб они к Тому, Кто Всегда Рядом, провалились!

Мужчина шепотом ругнулся. И что теперь делать? Убирать пентакль и заниматься недоуздком? Такие вещи за пять минут не делаются! Если колдуну не изменяла память, в прошлый раз, вызывая Уголька, узду он зачаровывал заранее.

Тонкие пальцы прикоснулись к запястью:

– Вы это ищете, господин Кенниг?

Колдун оглянулся: стоящая за спиной Эрменгильда протягивала ему недоуздок.

– Я подобрала, когда ундина пропала, после смерти Гирша. Я боялась, что пропадет и…

– Спасибо, – хрипло откликнулся водяной маг.

Девушка запнулась, будто не ожидала услышать от Винтара слов благодарности, а потом, густо покраснев, чуть слышно прошептала:

– От уздечки исходит магия, я чувствую.

Вот, кстати, еще один вопрос – какая у нее дополнительная способность и появится ли она самостоятельно или это было связано с черной книгой? Будет очень весело, если она, как Аурунд, может подчинять людей.

Или Кенниг уже задавался этим вопросом?

Водяной маг мотнул головой, прогоняя незваные страхи – вопросы будем решать по мере поступления, а сейчас надо заниматься вызовом коня, чтоб хоть было на чем ехать. Тут правда всплывает новый вопрос, где взять второго скакуна, и умеет ли Эрменгильда ездить верхом, но об этом тоже можно будет подумать позже, когда удастся поймать новую ундину.

О том, что здесь как раз можно говорить «если», а не «когда» – воспоминание о том, как вызывать водяных стихиалей проявилось совсем недавно, и может совершенно не соответствовать действительности – лучше не думать.

– Спасибо, – вновь повторил Винтар.

Девушка выдавила улыбку и отступила на шаг.

Кенниг повернулся к пентаклю. Кажется, можно начинать…

Колдун глубоко вздохнул, собираясь с силами, отстраняясь от происходящего… И резко вскинул руку вверх.

Из центра пентаграммы ударила в воздух водяная струя. Она осыпалась серебристыми ледяными кристаллами, обретая очертания светло- голубого, прозрачного коня. Жеребец взвился на дыбы… И осыпался хрустальным дождем.

Вызов не удался.

Винтар медленно опустил руку. Закрыл глаза. Досчитал до десяти.

В груди нарастала глухая злоба.