О сейдконе

Воин резко дернул повод своего коня, встретился взглядом с черными глазами скакуна – сейдконе на миг вдруг показалось, что радужка голубых глаз выцвела, обретя золотые оттенки, а зрачки вытянулись, превратившись в узкие щели, как у змеи. Впрочем, наваждение исчезло так же внезапно, как и появилось, а еще недавно строптиво фыркающий жеребец замер, нервно дрожа и всхрапывая.

Неквисон, кажется, даже стремян не коснулся – очутился в седле, раньше, чем Гейдрид успела вздохнуть, – и резко мотнул головой, сухо скомандовав:

– Поехали, – тонкая косичка, заплетенная у виска, колокольным языком качнулась из стороны в сторону.

…Объехав последний дом Тримстала, сейдкона бросила взгляд в сторону видневшихся слева курганов. Те как- то изменились за прошедшее время, немного осели, стали приземистей, словно оплыли воском из сгоревшей свечи.

Чуть поодаль виднелось целое поле воткнутых в землю колов. Ведьма недоумевающе прищурилась, пытаясь разглядеть, что это было, так ничего и не поняла, повернулась к Тенгилю:

– Зачем это?.

Тот бросил короткий взгляд на торчащие палки и равнодушно отвернулся:

– Захоронения.

– В смысле?

Неквисон вздохнул:

– Здесь уже многие отказались от старых богов, а монахи приходят редко, хорошо, если раз в два- три года. Но люди- то все равно умирают. Хоронят вбив кол в сердце, так, чтоб он торчал наружу. Когда в вик прибудет следующий монах, колья вытащат, в отверстия нальют святой воды и прочитают отходную молитву.

Ведьма пораженно замолчала.

Тропа, уводящая прочь из торгового города, тянулась вдоль морской косы, сквозь побитую ночным морозом траву. Серое небо, затянутое тучами. Серая земля, расцвеченная почерневшей зеленью…

Серые холодные волны неспешно лизали прибрежный песок.

Холодный ветер рвал плащи, норовя сдернуть их с плеч.

Кони медленно ступали по промерзшей траве, фыркая и поводя ушами.

Внезапно, диса, ехавшая чуть поодаль от спутников, ойкнула и отвернулась. Гейдрид прищурилась, пытаясь разглядеть, что же могло напугать девчонку.

Там, где дерн сходился с песком, виднелись вымытые набегавшей водой кости.

Сейдкона зло зашипела, шумно втянув воздух через зубы.

Здесь, у самой кромки воды обычно хоронили преступников и изгнанников. Тех, кто уже никогда не сможет вернуться в родные фьорды. Тех, кому навсегда заказан путь домой.

– Альв будет похоронен как полагается, – тихо прошептала Гейдрид, склонив голову.