Колючка

Капитан не лучше других мужчин, и мне не следовало думать о нем так часто, лелея в душе его рыцарский образ.

Тем временем сводный отряд полиции Узора достиг борделя. Зибик и Ботой свалили на крыльце тело Родерига и с трудом перевели дух. Внутри дома слышался женский смех и звон разбитой посуды.

– Я побуду с ним, идите внутрь! – сказала я парням, и они с радостью нырнули в тепло.

Интересно, присоединился ли к общему веселью лейтенант Галт? Увлеченная загадкой сломанной ножки, я не заметила, куда он делся.

Снег мягко падал на землю, навевая воспоминания о днях, когда мы с отцом ждали Порог года, украшали комнаты остролистом и бессмертниками, варили черничный хок, жарили на вертеле кабанчика.

– Колючка? – раздался снизу слабый голос Родерига, которому холод явно пошел на пользу.

– Тебя внести внутрь или здесь оставить?

– Внутрь!

Родериг привстал, перегнулся через перила крыльца, и его вырвало.

– Уф, полегчало! – пробормотал он, вытирая рот рукавом. Пуговица на обшлаге оставила на его подбородке солидную царапину.

Войдя, мы обнаружили, что явились к шапочному разбору. Из многочисленных комнат доносились яростные стоны, пара тел в серых куртках безмятежно валялась на обитых красной тканью козетках.

– Где дамы? – недовольно спросил Родериг. Его слегка мотало.

Из алькова к нам спрыгнула худенькая девушка в помятом платье. Ее грудь была обнажена, и Родериг уставился на нее, не мигая.

– Вперед, Чеснок! – подбодрила его я.

Он сглотнул и хрипло спросил.

– А ты, Колючка, не желаешь расчехлить свою колючку?

– Желаю. Но дама одна, и я уступаю ее тебе как лучшему другу.

– Спасибо! – искренне сказал Родериг и, подхватив девушку на руки, неловко побрел куда глаза глядят.

После этого я с легким сердцем вышла из борделя и побежала домой. Из тени выплыла фигура Галта.

– Быстро работаешь, – заметил он.

– Что вы здесь делаете, лейтенант?

– Жду тебя, чтобы проводить.

– А если бы я всю ночь прокувыркался, тоже бы дождались? Не маленький, сам дойду.

– Нет, – ответил он, и я, ничего не понимая, уставилась на него.

Он дал мне знак пошевеливаться, и в мы в почти траурном молчании двинулись в квартал Башен. У дома капитана Галт развернулся и, не попрощавшись, исчез в пелене снега. Я осторожно вошла в пустую прихожую. Дом наполняли шорохи, скрипы, в трубах выл ветер. Капитан Нотис преспокойно сидел у камина в гостиной с толстой книгой на коленях.