Иной пол

– Государство лишает мужчин возможности выбирать! Их содержат, как зверей в клетках, воспитывают с полным осознанием того, что так и должно быть! Они не преподают им историю мужского сообщества, мировую историю человечества! Они называют этих несчастных Иным полом, вбивают им в головы, что они третий сорт, созданный лишь для женского блага! Их продают, по цене бриллиантового месторождения! Их не считают за людей! А ведь они тоже люди!

– О, – шепотом протянула Ангелина, – А вот это уже работа оппозиции.

– Да замолчи ты, – обиделась Лиза, – Если ты не верующий человек, имей уважение к другим.

Девушки стояли в самом углу, зажатые тремя массивными прихожанками в длинных синих костюмах, и на них совершенно не попадал холодный спасительный воздух.

– Ты вообще в курсе, что за это могут посадить? – зашипела на подружку Ангелина.

Она прекрасно знала законы Российской Конфедерации. Вера – это одно, а пропаганда освобождения от женского гнета всех мужчин планеты – совсем другое.

– Она ничего такого не сказала! – противилась Лиза упрямо.

– Да, но рискни объяснить это представителям «Эконтера», например. Ищейки из прокурорского отдела наверняка стоят здесь где-нибудь в толпе.

– Представителям «Эконтера», такому, как тебе? – сузила Лиза свои красивые глаза, до размера маленьких щелочек.

– Мне ничего объяснять не надо… Я ни во что не верю, – пожала Ангелина плечами. – Ни в Бога, ни в «Эконтер», ни в государство, ни в вечную жизнь.

Лизавета с маской немого ужаса на лице, лишь покачала головой.

– Тебе срочно нужно исповедоваться, – убежденно заявила она. – Ты будишь гореть в аду.

– Если он есть, то конечно, – кивнула Ангелина и скептически улыбнулась, – С тех пор, как нас посетили инопланетяшки, я перестала верить даже в Будду.

Ангелина исподлобья взглянула на подружку. Судя по скрещенным на плоской груди рукам и воинственной насупленности, Лизавета ее иронии не оценила.

«Мама всегда говорила, что у меня нет чувства юмора» – подумала Ангелина и тяжело вздохнув, приготовилась слушать очередную порцию божественных нравоучений.

Едва девушки оказались дома, Лизавета закрылась в спальне и пол вечера демонстративно не разговаривала с подругой.