Последний день магии. Душа лишенца

Лошади, наступавшие на камни, цокали копытами, колеса поскрипывали и щелкали о камни. Вэлу показалось, что среди разрозненного шума он слышит музыку.

Он устал за день и поскорее хотел начать новый. Может быть, тогда кошмар закончится? Постель Вэла располагалась вдоль повозки, и он ехал головой вперед. Потом вспомнил, что это плохая примета, и перелег наоборот.

«Откуда я слышал эту примету? Кажется, Рик упоминал что-то такое».

– Рик, где ты? – прошептал Вэл, и маленькая фигурка тут же оказалась у него на груди.

 – Хорошо, что ты со мной. Вместе не так страшно.

Хоть в этом теле хранитель не такой мягкий, как в игрушке медвежонка, прижимать его к груди стало приятной привычкой. Кажется, от него даже исходило тепло, хотя никсы и не имеют своей температуры.

Засыпать на ходу оказалось удобно. Перед сном Вэлу мерещилось, что он находится в громадной покачивающейся люльке. Среди подрагивающих полосок ткани иногда выглядывала луна, подмигивала и снова пряталась.

– Рик, а вдруг это волшебный маяк, зажженный где-то вдалеке? И кто-то ждет меня домой?

Никс не отвечал.

Он уже спал.

***

Солнце ударило в глаза, сообщая, что наступило утро. Вэл, вспомнив, что он не дома, резко проснулся, уронив Рика на пол, словно безвольную игрушку.

– Ай! – возмутился никс.

– Не кричи, я же знаю, что ты не чувствуешь боли.

– Зато обиду чувствую! Эй, а почему мы стоим?

Вэл откинул ткань со входа и с интересом выглянул на улицу. Ему открылся отличный вид на стоянку ярмарки.

Она оказалась совсем не похожа на то, что Вэл видел вчера днем в Эсоне. Желая поскорее осмотреться, он выскочил из своего «убежища» и побрел между повозками.

– Эй, меня не забудь! – завопил Рик, в последний момент зацепившись за одежду.

Люди обращали мало внимания на незнакомого подростка. Вэл решил, что с караваном часто перемещаются попутчики, а значит, торговцы привыкли к чужакам.

Тем временем в ярмарочном лагере кипела деятельность: кто-то кормил лошадей, кто-то перебирал и тряс вещи.

Привал сделали возле неглубокой реки. Ее тут же разделили на две части: в одной набирали воду, в другой – стирали одежду и мылись. Вэл не заметил ни одного ребенка: вокруг бродили только взрослые, и они ему категорически нравились.

– Раньше я думал, что они улыбаются только на ярмарке, потому что это их работа, – прошептал Вэл, чтобы только хранитель его услышал. – Но посмотри – они же постоянно смеются!

– Ага. Но меня не это волнует.