Вася-волк

Вслед за Даниилом из кареты выкатился сам Эшелот – добродушный толстяк. У него была абсолютно круглая, как колобок, физиономия с седыми усами и белой пушистой бородой. Его друг был значительно моложе, строен, красив. Пышные чёрные, залихватски закрученные усы, тросточка, нетерпеливо отбивающая такт по ноге, затянутой в узкий длинный сапог, надменный взгляд, в котором не читалось ни капли теплоты. Жаклин поймала этот взгляд красавца короля, холодный, жесткий, ни радости в нем, ни сострадания. «Как клинок кинжала, того самого, что висит у его пояса», – подумала Жаклин.

Тем временем, Эшелот размял короткие ножки и весело воскликнул:

– Ну-с, прогуляйтесь пока, мой друг. А я к канцлеру загляну, заодно тоже прогуляюсь, посмотрю, чем живет рынок в моей стране. Карета в Вашем распоряжении, мои лакеи – тоже. Эшелот сделал знак рукой, от его свиты отделились двое слуг и в почтительных позах застыли позади друга своего короля.

Даниил медленно, с брезгливой миной тронулся между торговых рядов. Слуги засеменили следом.

– Попробуйте, Ваше величество, вкусно, сладко, не пожалеете.

Даниил взял двумя пальцами пирог, словно это было отвратительное насекомое, лизнул, куснул:

– Кислятина и сухарь, словом, дрянь.

Надкусанный пирог полетел в старушку. Та стояла, недоуменно глядя на короля, из ее глаз капали слезы.

Жаклин закипела. Девочка сама не раз лакомилась выпечкой тетушки Лизы и сейчас прямо задыхалась от желания сказать грубияну что-нибудь обидное. Отец взял ее за руку и покачал головой. А мать шепнула:

– Тише, он идет сюда.

Даниил действительно направлялся к их прилавку.

– Что продаете?

– Рыбу, как видите, Ваше Величество, – сказал Франц.

Даниил почесал подбородок.

– Я беру у вас все.

– Какая честь!

– Эй, слуги! Возьмите это, – он стукнул тростью по тележке с рыбой, – и несите в багаж.

– Простите, а деньги? – робко спросила Жузеппа.

– Я не плачу никому и никогда.

– Что? – Франц готов был взорваться. Видно было, какого труда стоит ему сдерживать себя. – Бесплатно брать еду имеет право только наш король Эшелот, но он никогда не пользуется этим правом. Он благороден и добр. А Вы – не наш король. И Вы позволите себе оставить голодными подданных своего друга?

Франц с вызовом смотрел в глаза Даниилу.