Огненное сердце Карадонора

– Не то чтобы не любят, просто у них магия враждует. Не тот фон или что-то такое… не помню, мне папа рассказывал.

Было очень интересно. Всего день пути и обещают такие изменения.

Среди ночи я попрощалась с Леей и аккуратно вышла из повозки. Обняла Нора, поблагодарила за все и шмыгнула в соседнее деревянное укрытие, которое не сильно отличалось от предыдущего. Бек приоткрыл дверь и шепотом объяснил, где я могу взять мягкий тюк и чем стоит прикрыться, чтобы меня никто не заметил. Даже поинтересовался, не храплю ли я.

Проснулась от движения повозки, но сразу вылезать из-под покрывала не стала, помня об осторожности. Дождалась, когда откроется маленькое окошко.

– Доброго солнца. Все в порядке, можешь выползать, – с усмешкой в голосе проговорил бородач.

Стянув с головы ткань, зажмурилась от ярких лучей и пробурчала:

– Доброго. Мы уже разделились с Нором?

– Да, никто ничего не заметил.

– Это как? – подскочила от недоумения.

– Лея некоторое время будет сидеть в повозке, якобы ухаживая за тобой. Кто будет интересоваться, Нор сошлётся на женские недомогания. А там уже и архи прилетят, посмотрят, что тебя нет, заберут этих смертников и улетят обратно.

Горло сдавил спазм.

– А если они вместо меня Лею заберут?

– Не заберут! После смерти жены Нор долго копил на метку. Несколько лет девушке пришлось сидеть в укрытии, и только совсем недавно, когда мой друг все же нашел определенную сумму, взял дочь с собой на лазурные земли к одному магу.

– А что за метка? Какого рода?

– Принадлежности к лазурным землям. Она же не маг, поэтому обычные накожные метки ей наносить нельзя. Так что, если архи попытаются схватить Лею, метка ослепила их знаком лазурных земель.

– А себе Нор ее тоже поставил?

– Нет, – вздохнул Бек, – на себя у него денег не хватило.

– А у вас есть такие руны? – заинтересовалась я.

– Есть руны и договор, но на метки мы пока не заработали. Ничего, ещё лет пять – и будут обязательно.

Всю дорогу я смотрела в окно повозки на однотипную картину: песок, солнце, каменистая местность и жара. На обед останавливаться не стали, ели по дороге остатки вчерашней похлёбки.