Танцующая с ветром

– По-вашему, отравление и кораблекрушение, это недостаточно хорошо старается? – Рокеро гневно нахмурился.

– Корабль сел на мель, да ещё и так удобно рядом с небольшим островом. Бомбы стоило взрывать, пока мы были в открытом море.

– Бомбы? – впервые с начала трапезы подал голос Керо.

– А вы не почувствовали? Было два толчка.

Кивнув, Широ жестом попросил продолжить.

– И стоило взрывать их одновременно, чтобы у нас было меньше времени, и паника погубила бы большинство пассажиров.

– Возможно, преступника подвело техническое несовершенство бомб, – пожал плечами Широ.

 – Но вы продолжайте.

– Возможно, вас хотят задержать, – пожала плечами я.

Отравление также выглядело странным. Почему только эти трое, а не их жёны и дети? Как многочисленная охрана и слуги не отравились? Как устроен водопровод в императорской купальне? Куда делась отравленная вода? Неужто у них не нашлось химиков провести анализ?

Но говорить об этом вслух я не решилась. На меня и так косились с подозрением, к чему утомлять их пустыми размышлениями и безосновательными подозрениями?

6 – Песнь сирены

Через два дня нас подобрал торговый корабль.

Эти дни я потратила на обучение новым словам, в особенности правильному произношению. Керо пытался научить меня длинной, сложной фразе с угрожающими интонациями, пока Широ не услышал и не запретил. Что именно это значит, мне так и не сказали, но попросили никогда вслух этого не произносить.

Большой, тяжело гружёный корабль в обычной ситуации никогда и не подошёл к острову, если бы не письмо, доставленное птицей.

Принцам оказали всяческий почёт и выделили лучшие каюты. Всех остальных согнали в трюм.

Тесное, тёмное помещение, где даже дышать было тяжело, выявило любопытную ситуацию. Меня жутко боялись. Куда бы я не пошла, слуги глазели и старались как можно скорее убраться с пути. Евнухи и стража вели себя более сдержано, сторонились и вступать в беседы не спешили, а если я что-то спрашивала, делали вид, что не понимают.

Благо, обо мне вспомнил Широ.

Несколько вооружённых мужчин, хмуро глядя на окружающих, спустились в трюм. Воины разительно отличались от слуг выправкой, какой-то угловатостью и поджаростью. Одну руку они небрежно держали на оружии и поглядывали на евнухов и оставленных внизу стражей с явным превосходством.

Раскланявшись, воины попросили следовать за ними, но прежде мне стоило вернуть приятный для чужого глаза внешний вид. Несколько дней в душном и тесном трюме никого не красит.