Я вам не ведьма!

Подальше от толстых тетрадей с шенскими закорючками и бесконечными цифрами. Я исписывала тетрадь за три месяца, а потом тетенька давала мне новую. Гувернантки менялись раз в год, но тетенька никогда не менялась.

Потом в моей жизни появился Элий, и я перестала жить от бала до бала и начала жить от свидания до свидания. Чем-то он был похож на папеньку. Я снова сидела в той самой кондитерской, ела пирожные, смеялась его шуткам и была счастливее всех на свете, уверенная: Элий все сможет, все решит. Пусть сейчас у него трудности, но ведь и папенька начинал с перекрашенной старой кобылы! И папенька был когда-то юн и беден – разве же это грех?

Тетенька, оказывается, знала об Элии.

Я наивно надеялась, что это моя тайна; что наши встречи – это мой сокровенный секрет.

Однако ничто в жизни не бывает так просто, как в любовных романах, и глупо было надеяться, что за нами не наблюдали. Но Элий нисколько тетеньку не беспокоил, потому что ничего собой не представлял. Она не видела того потенциала, что видела в нем я.

Может, она права, и из-за своей влюбленности я видела то, чего не было и в помине. Но я не хочу так думать! Не хочу – и не буду.

Она была уверена, что я не сбегу с ним из дому, а даже если и сбегу – меня догонят. А я бы сбежала! Если бы знала, что все так обернется…

Жаль, что я не смею и надеяться, что Элий будет ждать меня пять лет из академии или что оставит учебу и последует за мной в Анаксимену. Я не настолько оторвана от реальности. Теперь-то, оглядываясь назад, я понимаю, насколько глупы были мои надежды!

Тетенька изначально не собиралась отдавать меня замуж так рано.

Она, оказывается, отказала не одному богатому жениху, ожидая, что ближе к совершеннолетию во мне пробудится бабушкина сила.

И Элия она так холодно приняла, желая напугать меня и разозлить. И сила пробудилась.

И теперь я еду в место, где балов не будет. Только тетради. К цифрам и буквам прибавятся магические письмена, к музицированию и вышиванию – сбор трав и составление гороскопов.

Тетенька любит эту академию. В юности она что-то могла, потом что-то в ней сломалось, и она потеряла свою силу. Остались только ведьмовские глаза: серые, холодные, безразличные.

Я надеюсь, что хоть в этом похожа на тетеньку. Что, в конце концов, мы окажемся одинаково бездарны. Безусловно, я ее уважаю и очень люблю. Но если моя сила сломается, я смогу оказаться от нее подальше, дома, с папенькой. Вряд ли тетенька сможет оставить преподавание во второй раз.