Я вам не ведьма!

И от папеньки тоже ни слова…

– Ты чего такая грустная? Все же хорошо вышло, правда? – Бонни тронула меня за плечо, и я обнаружила, что так и замерла посреди комнаты, оперевшись на монументальный котел рукой.

– Скучаю по дому, – соврала я, – а ты – нет?

– Я тоже, – Бонни застенчиво улыбнулась, – вчера плакала в подушку. Одной скучать совсем тоскливо, а те девчонки, они… не думаю, что им было не все равно. Но вместе скучать не так страшно, да?

– У меня был жених, – на волне иррационального доверия поделилась я.

Может, это часть ее силы: вызывать доверие. Человек же тоже вполне себе животное.

– Ого! – восхищенно воскликнула Бонни. – Настоящий?

– Не знаю, – я пожала плечами, – может, так… просто.

Просто человек, к которому можно сбежать от тетеньки. Просто человек, который позволил бы мне заниматься финансами в свое удовольствие.

Папенька всегда хотел сына. Когда я показывала, что разбираюсь в его работе, он напрягался, звал тетеньку… И я получала удвоенную дозу языков и этикета.

Тетенька сказала, папенька продал их коллекционеру за большие деньги. Выгодная сделка. Все равно они никому не нужны.

Я не должна по ним учиться. И я согласилась под осуждающим взглядом папеньки. В конце концов… танцевать я ведь тоже любила?

С Элием было легко: он ни в чем меня не ограничивал. Он даже не знал, что такое синус или тангенс, и слушал мои рассказы о них с тем же выражением лица, что и рассказы об экзотических животных, которых я видела на представлении у тайе Катански.

Но он не осуждал.

– Тогда глупости это, а не жених, когда просто, – фыркнула Бонни, – должна быть любовь.

– Кому должна? – спросила я скорее ради самого спора, чем ради ответа.

– А как иначе?

– В моих кругах редко женятся по любви, – пожала плечами я, – всегда есть причина.

– Любовь…

– Не причина, – я покачала головой, – любовь – баловство, как танцы. Чтобы сбежать от реальности.

Теперь я понимала.

Раньше моей реальностью был дом, где я, такая, какая есть, не была нужна. Была нужна Еленька – и я вжилась в ее мягкую шкурку, и даже научилась находить в этом бездумном бытии удовольствие. Сложно избавиться от нее полностью – потому что она тоже я, и она останется со мной до самой смерти.

Теперь моя реальность – академия. И не стоит сокрушаться об Элии или о папеньке, потому что в этой реальности их нет и быть не может.

Есть только я.

Эля.