Итальянский гамбит

Элена поднялась, прошла на кухню, чтобы нагреть молоко. От чая она уже давно отвыкла, особенно от хорошего. Не принято было в этой семье ценить чай. Достала чашку, положила в нее мед и масло. Разбавила это все почти кипящим молоком, тихонечко размешала. Вернулась к дивану, укуталась пледом и попыталась сделать глоток горячей жидкости.

Не в первый раз у нее нервный кризис. Обычно хозяева быстро «вправляли ей лампочку», как только она слишком отвлекалась на свою персону. Стыдно признаться даже самой себе, каким методом родителям Джованни удавалось быстро ставить ее на место.

Неожиданно дверь в столовую открылась. На пороге стоял Джованни.

– Черт! – испуганно сказала Элена, вытирая пледом с груди разлитое горячее молоко. – Ты меня напугал!

Джованни ничего не ответил, только смотрел на нее прищуренными ото сна глазами. Голый, с растрепанными волосами, немного выпуклым животом, обвисшим членом и мошонкой он не смотрелся так уж сексуально, как обычно.

– Пошли в кровать.

Ей следовало сразу же подняться на ноги, и ответить: «Яволь, мой Господин! Бегу!», но вместо этого она заупрямилась:

– Я пью молоко, пока горячее.

– Хорошо. Поднимаешься, берешь с собой молоко и идешь в кровать.

– Я не хочу в кровать, у меня бессонница.

– Да? И с каких пор у тебя бессонница? – он спустился по двум ступенькам из коридора в столовую и подошел к ней впритык, расположив свои гениталии напротив ее лица.

Если Падроне начинал говорить вульгарно – значит, он близок к бешенству.

– Дотрахана, – попыталась ответить кротко.

– Тогда что? – стал усаживаться возле нее, игриво сталкивая бедрами ее подогнутые ноги с дивана. Решил зайти с другого конца. Соблазнить и трахнуть по-быстрому.

Женщина посмотрела на него с обезоруживающей улыбкой:

– У меня душа болит, – ответила она. – Можно, я посижу?

– Что? – протянул он.

– Да, болит. Душа. У меня же может болеть душа?

– Может болеть у тебя душа, может, – ответил он, начиная стягивать с нее плед. – Где у нас находится душа? Дай-ка я посмотрю…

– Джованни, пожалуйста, я минуточку еще посижу и приду, хорошо? – она старалась остановить его руку. – Только минуточку, и приду. Пожалуйста, Падроне.