Вестник смерти

С невероятной легкостью пробив насквозь доски, нож вошел в стол по самую рукоятку.

Харлам завизжал так, словно с него живьем сдирали кожу. Степка-лунь, Карпач и Ощипень, оторопев, стояли у него за спиной, не зная, что делать. Драки среди сельчан были не редкостью, но до поножовщины дело никогда прежде не доходило.

Кривой Ван подскочил к столу сразу же, как только понял, что происходит что-то неладное.

– Выдерни нож! – взмахнув рукой, в которой у него было зажато полотенце, приказал он Антипу.

Антип послушно выполнил приказание. Лезвие ножа вышло из досок так же легко, как и вошло в них. Когда Антип взглянул на него, ему показалось, что лезвие блестит еще ярче, чем в тот момент, когда он достал нож из-под корней огромного пня. И, что удивительно, на ноже не осталось ни единого пятнышка крови.

Харлам, продолжая истошно вопить, вскинул изуродованную руку вверх, перехватив ее в запястье другой рукой.

– Хватит орать-то! – прикрикнул на него Кривой Ван.

Схватив раненую руку Харлама, Ван быстро обернул ее полотенцем, которое тотчас же покрылось пятнами пропитавшей ткань крови.

– А вы что стоите! – гневно глянул Ван своим единственным глазом на приятелей Харлама. – Ведите его к Тарасу, да поживее! Лекарь знает, что с его рукой делать!

Ощипень и Степка-лунь быстро подхватили Харлама под локти и потащили к выходу.

Возле самых дверей Харлам оглянулся через плечо и со слезами в глазах злобно крикнул Антипу:

– Ну, погоди, Антипка! Скоро поквитаемся!.

Возле стола замешкался ненадолго только Карпач, да и того Кривой Ван быстро выставил за дверь.

Сорвав с пояса фартук, Ван торопливо прикрыл им кровавое пятно на столе.

– Все! На сегодня шинок закрывается! – взмахнув руками, объявил Кривой Ван. Глянув на Антипа, он тихо добавил: – А ты оставайся на месте.

Все произошло настолько быстро, что мало кто из находившихся в шинке успел понять, что же, собственно, случилось.

Чтобы никто не затаивал на него обиду, Кривой Ван поставил всем находившимся в шинке по бесплатной кружке пива, после чего еще раз настойчиво попросил разойтись.