Цена твоих грехов

Он удивленно моргнул, когда я разлепила глаза и уставилась на него.

– Наконец-то ты очнулась, Милана, – мужчина слегка улыбнулся, трогая своей ладонью мой лоб.

– Сколько я здесь нахожусь? – Начинаю осматривать помещение.

Это была небольшая палата в белом цвете. Здесь сильно пахло лекарствами. Вокруг не было ничего, кроме кровати, на которой я лежала, стула и капельницы, поддерживающей мою жизнь. Но тут намного уютнее, чем в той ужасной комнате с камерами. Хотя, может и здесь они есть, просто хорошо спрятаны.

– В палате нет видеонаблюдения, Милана, – словно прочитав мои мысли, сообщил мужчина, – Ты была без сознания два дня.

– А что со мной, Артем Александрович? – Мое состояние мало волновало, все равно тут долго не живут. Я просто хотела поговорить с этим человеком, чтобы он подольше остался здесь, со мной.

– Обычная простуда на фоне стрессовой ситуации, – констатировал доктор, протягивая градусник. Вымученно ухмыляюсь, вспоминая истинную причину этой «стрессовой ситуации». Правда, весь ужас мне еще предстоит узнать.

– Мне пора идти, я позже проведаю тебя еще раз. Отдыхай. – Спустя пару минут он забрал термометр, и, убедившись, что моя температура в норме, одобрительно кивнул.

От этих слов внутри что-то оборвалось. Я невольно схватила мужчину за рукав халата.

– Пожалуйста, не уходите. Мне страшно, – глаза защипало, но на этот раз сдержала эмоции в себе.

Доктор удивился такому порыву с моей стороны и осторожно убрал мою руку.

– Извини, но у меня много дел, – его манера общения вдруг изменилась. Он стал каким-то отстраненным и сухим.

На что ты надеялась, Архипова?! Что он поможет тебе? Артем тоже в сговоре с Соколовским. Вернись с небес на землю и просто прими тот факт, что ты – лишь временная игрушка для извращенцев.

Глава 8.

Вы когда-нибудь задумывались о том, каково это жить, зная, что в скором времени вас ждет казнь? Что палач вот-вот взмахнет острым топором и ваша жизнь покинет тело, ускользнет, словно золотистый песок между пальцев…

Я тоже никогда не думала об этом, но теперь в полной мере осознаю, что такое безысходность, когда сидя в темнице с ужасом встречаешь рассвет, понимая, что он для тебя станет последним.

Мои дни в бункере тянулись ужасно медленно. Я не понимала, ночь сейчас или утро и сколько вообще дней прошло с того момента, как сюда попала.