Там за туманами. Балтийские грёзы. Часть 1

– Поспешишь – людей насмешишь, хотя разве здесь до смеха, когда тебе за твою доброту и ласку вместо благодарности по печени мочат. А между тем через три, максимум четыре недели все окажутся просто в шоколаде. Я когда узнал, что итоги моих многораундовых переговоров дали позитивный результат, от радости решил расслабиться. И, вот, на тебе, такая реакция со стороны ближайших товарищей.

От вечно саркастических высказываний добрая половина моих знакомых давно уже подустали, главным из них, несомненно, был Пётр, он пренебрежительно спросил:

– Ну и что это за многораундовые переговоры? Интересно, ты гонишь или бредишь? И то, и другое оправданием тебе уже не послужит и не надейся.

– Как сказать, как сказать! Игра на очень большие деньги. Я ещё даже не решил, кому первому озвучить правила этой игры. Не знаю, может быть сразу Гураму, тогда точно все срастётся, только выхлоп для участников сократится вдвое, если не втрое. Поэтому и хотел сначала с вами пошептаться, вроде бы не чужие люди, хотя теперь и не знаю, друзья – не друзья, враги – не враги.

Я специально так сказал, зная, что Пётр недолюбливал Мишу – запорожца, как впрочем, и всех остальных, только Саша, ввиду своей уникальной покладистости, соответствовал требованиям, которые Пётр предъявлял к своему окружению. Он, как всегда, сморщился.

– Ты что, не знаешь, сказать Мише – это всё равно, что сказать Гураму, столько времени в бизнесе, а до сих пор прописи не изучил.

Да, это был небольшой прорыв за весь сегодняшний день. Это означало, что: во-первых – Пётр повёлся на блеф, во-вторых – оказался со мной на одной стороне баррикад, а в-третьих и это самое главное, – хоть и косвенно, но высказался в отношении Гурама, т. е. не надо ему говорить, сами можем всё решить. Он даже не заметил, что инициатива теперь у меня.

Конечно же в следующую секунду он пожалел об этих словах и наверное уже готовился ретироваться, но в этот самый момент опять скрипнула кровать и Сергей из положения лежа перешёл в положение сидя. Все замерли в ужасе, так как выражение его лица не имело ничего похожего на миролюбие.

– Юра, пусть он держит себя в руках, так будет лучше в интересах дела.