Мы начинаем в конце

Потому ее и в гостиную не пускают, и напрасно она бьется в руках Уока, и даже пытается обезвредить его, тыча пальцем ему в глаз. Напрасно сквернословит, грозит и визжит – все ясно и по отчаянному сопротивлению Уока, и по нечеловеческому вою Робина.

С Дачесс, повисшей у него на плечах, Уок вышел через заднюю дверь, во двор, где ее не могли видеть зеваки. Здесь он усадил Дачесс на землю и обнял, здесь она обозвала его ублюдком, здесь, чуть поодаль, бился в рыданиях Робин – словно миру конец.

Мимо сновали чужие – кто в полицейской форме, кто в штатском.

Все уже надеялись, что Дачесс затихла, – тогда-то она и высвободилась, и, согнувшись пополам, бросилась обратно в дом. Ей, ловкой и юркой, удалось проскочить, ворваться в дверь, да только за дверью открылась не кухня – потому что целый дом скукожился до одной плоскости, до одной-единственной сцены.

Дачесс увидела маму.

Больше она не билась, не лягалась, не исторгала ругательств. Позволила Уоку обнять себя, взять на руки и вынести из дома, как ребенка – которым и была.

– Вы с Робином сегодня переночуете у меня, – сказал Уок.

Считаные ярды к автомобилю показались бесконечными – их троих буравили взглядами, слепили видеокамерой. Робин накрепко вцепился Дачесс в ладонь; сама она не имела сил даже зыркнуть на какого-нибудь зеваку, не то что огрызнуться вслух. Шевельнулась штора в доме Милтона, и на мгновение их взгляды скрестились, после чего Милтона поглотила тень.

Дачесс наклонилась за своей сумкой. Чуть ли не с удивлением увидела внутри капкейки, куклу, свечки.

Потом пришлось долго ждать в машине. Робин не выдержал – ночные часы подмяли наконец его маленькое тело. Он заснул подле Дачесс, но метался и стонал во сне, и при каждом вскрике Дачесс гладила его вихрастую макушку.

Наконец Уок сел за руль и медленно поехал с Айви-Ранч-роуд. Дачесс глядела в окно. Вот этот квадрат, вырезанный из ночи прожекторами, – ее дом; вот эта размытая тьма – ее жизнь.

Часть II. Большое небо

11

Уок вел машину, до упора опустив оконное стекло, поджаривая локоть на солнце.

Радио было выключено; мили полной тишины, оттененной стрекотом сверчков; да еще изредка прогрохочет добитый встречный грузовик.