Ревущая Тьма

Не благодаря моим стараниям, как многие другие, но вопреки им. Иногда людская жестокость ни при чем, и виновата лишь природа.

Час ужина прошел, и посетители потянулись из заведения наружу. Официантка несколько раз подходила ко мне, все больше переживая, что я засиделся. Как и положено людям ее профессии, она стойко терпела это и раз за разом подливала воды в мой стакан. Раньше после тяжелого дня я мог вдоволь напиться вина, но теперь на это у меня не было денег, лишь пара десятков каспумов шуршали в поясном кошельке.

– Скверно выглядишь, милый.

Я подскочил. Неужели успел задремать? Почему официантка на меня не накричала? Напротив улыбалась Джинан. На ней была форма Красного отряда и…

– Это что, моя шинель? – спросил я, потирая виски.

– И тебе добрый вечер, – обиделась Джинан, но не перестала улыбаться. – Хлыст успел захватить ее после той заварушки.

– Прости, – вздохнул я и, вспомнив чайный домик, добавил: – Они привезли Самира?

Не сводя с меня глаз, Джинан оперлась на кулак:

– Плагиария? Нет.

Я почувствовал, что ей хочется сказать больше: о машинах – СОПах, с которыми мы сражались. О Гхене. Но она молчала. Видимо, что-то в выражении моего лица останавливало ее. Усталость. Или боль. Или все сразу.

– Ты не ранен?

Я слабо усмехнулся, качнувшись вперед в кресле и на мгновение обхватив руками голову. Взъерошив непослушными пальцами спутанные волосы, я сделал глубокий вдох и ответил:

– Выживу.

Однако моя улыбка вышла неуклюжей.

– Как тебе удалось бежать? – спросила Джинан. – Хлыст сказал, тебя взяли в плен.

Она потеребила голубую ленточку в тяжелой черной косе, разглаживая яркий шелк.

– Так и было, – ответил я. – Меня захватили. Я его… убил. Кем бы он ни был, этот Крашеный. Гомункул собирался потребовать за меня выкуп. По крайней мере, так он утверждал.

Джинан взяла меня за руку. От ее прикосновения по телу разлилось тепло. Она улыбнулась приветливо и лучезарно, как солнце, и сказала на родном языке:

– Nоmiza ut iо uqadat ti.

Это была шутка, но мысль о том, что Джинан готова ради меня разнести весь город, не показалась мне смешной. Она была… приятной. Словами не описать насколько.

– Да, – ответил я по-джаддиански, – я сделал бы так же.

Проведя большим пальцем по моей руке, Джинан сжала ее и отпустила, дотронулась до моей щеки:

– Ti ahba.