Ревущая Тьма

Он, как и легионеры в ангаре, переоделся в старую черную форму, тем самым положив конец нашей общей военной мечте.

– Бассандер, а вы-то здесь какими судьбами? – спросил я, желая выведать что-нибудь важное.

Он должен был спокойно сидеть на «Фараоне», а не болтаться по коридорам рядом с местом, откуда мои друзья собирались выкрасть его драгоценного пленника.

Капитан тяжело вздохнул:

– Наблюдаю, как последних норманцев отсеивают от нас. Решил, что это моя прямая обязанность.

– Алессандро сказал, что Хлыст собрал твои вещи, – перебила Джинан, взяв меня за руку и заслонив собой Бассандера.

Это прозвучало вопросительно, и в голосе слышалось неверие.

– Да, – выдохнул я, глядя на нее. – Я вернулся кое за чем, что он забыл.

Она напоминала одинокую бутылку вина. Я выпил ее почти без остатка и готов был разрыдаться, если бы в эту минуту меня не сверлил тяжелый взгляд капитана.

– Разъединимся, да? – сказал я и направил через плечо Джинан вопрос Бассандеру: – Как только вернемся на Коритани?

Его черная форма сливалась со стенами коридора, будто он был не человеком, а частью интерьера.

– Нужно будет посовещаться с джаддианским сатрапом, но, полагаю, все так. Если только не вскроются новые подробности по данным, полученным от Крашеного, и нам не поступит новых приказов. – Отвечая, Бассандер смотрел мимо меня. Неужели от смущения?

Нет. Нахмурившись, я заглянул за плечо Джинан. От стыда. Каким бы ни был Бассандер, он не был слеп. Он осознавал последствия своего выбора и понимал, на что обрекает нас с Джинан и нашу любовь.

Я перевел взгляд на джаддианку, она пристально смотрела на меня. Я знал, что означает такое выражение ее лица, знал, что жалость в ее глазах – ответ на мое презрение. Во мне что-то сломалось; мне самому стало стыдно. Стыдно за то, как я вел себя на совете, за гнев и отвращение к тем, кто не хотел меня слушать. И за то, что все-таки собирался сделать.

– Бассандер, не переживайте, – с трудом произнес я. – Вы поступили так, как считали правильным. – Сказав это, я осознал все свои чувства к Джинан и добавил: – С этим уже ничего не поделать.

Понимала ли она, что я прощаюсь?

– Спасибо за эти слова, лорд Марло, – ответил он голосом человека куда более старшего, чем я, – впрочем, таковым он и был. – Я сдержу обещание и сделаю все, чтобы вы не вернулись на Эмеш к… ах, – он покосился на Джинан и, клянусь всей памятью Земли, покраснел до кончиков ушей, – к этой девице Матаро. Впрочем, прошло уже несколько десятков лет.