Демон в белом

Пришло время проверить кастеляна на богобоязненность. Среди людей своего сорта Осман не был плохим человеком, но его манеры меня раздражали, да и отношение к ирчтани мне тоже претило.

– А вы не знали? Мой сквайр – Александр, принц дома Авентов. Нам с вами крупно повезло, что утром его со мной не было. Трудно представить, что случилось бы, если бы имперский принц пострадал под вашей крышей. – Я почти, почти вздрогнул. – Никакого воображения не хватит.

– Вам следовало поставить нас в известность! – воскликнул сэр Амальрик.

Он до смерти перепугался и думал, как теперь оправдаться. Такая реакция меня вполне устраивала. Ему следовало бояться. И оправдываться – ведь я собирался заставить его нарушить протокол.

– Не говорите мне, что я должен и чего не должен, кастелян, – произнес я спокойно, без нажима, но старый лысый солдат все равно еще сильнее перепугался.

– Простите. Не хотел вас оскорбить, – сказал он с поклоном.

Валку все это забавляло.

– Как вы планируете поступить? – спросил я, стоя спиной к кастеляну, глядя на Валку.

– Если бы они были людьми, думать бы не пришлось – мы бы подвергли отряд децимации.

Я оторопел. Моя рука застыла на полпути к испорченному плащу. Такого я не ожидал.

– Децимации? – обернулся я, оставив плащ на месте. – Не вижу повода.

– Как я уже объяснял, они не выдают виновных. В таком случае вина ложится на весь отряд.

Децимация. В легионах это было одним из серьезнейших наказаний для солдат. Нарушителей – будь то декада, центурия, хилиада, когорта или даже целый легион – собирали и давали им тянуть жребий, вслепую доставая монеты из сундука. На каждой десятой монете был символ смерти, и тех, кто вытягивал эти монеты, выстраивали к стенке и расстреливали те, кто вытягивал обычные. Их бывшие боевые товарищи. За последние тысячелетия децимацию применяли то чаще, то реже – в зависимости от позиции конкретных императоров.

– Запрещаю, – смерил я кастеляна суровым взглядом.

– При всем уважении, ваша светлость, это решать не вам.

– В легионах служат, должно быть, не больше десяти тысяч ирчтани, – возразил я.