Царства смерти

Отфильтрованный, не имеющий запаха прохладный воздух корабля заставил вспомнить прошлые времена, и Валка превратилась из угрюмой госпожи Несса снова в девушку-ксенолога, которую я встретил на Эмеше, когда сам был еще подростком.

– И снова в путь, – произнесла она, прижимаясь лбом к моему лбу.

Я улыбнулся ей в ответ и поцеловал.

Люк открылся, и на нас пролился бледный свет.

– Я смотрю, ничего не изменилось, – раздался знакомый голос. – Замечательно. Как будто и ста лет не прошло.

Отавия Корво – семь футов тугих мышц в черной форме капитана – стояла на другом краю платформы.

Мы с Валкой отпустили друг друга.

– Лорд Марло, доктор Ондерра, добро пожаловать обратно на «Тамерлан», – с поклоном сказал старший помощник Бастьен Дюран и поправил свои хитрые очки, пряча ироничную улыбку.

– Семьдесят лет, – ответил я, подходя к Отавии для рукопожатия.

– А вы даже не постарели, – ухмыльнулась она.

– Отавия! – отодвинув меня, обхватила великаншу моя спутница.

– Валка! – Капитан, кажется, не ожидала таких крепких объятий, но обняла Валку в ответ.

Должно быть, те из нас, кому выпало продлить себе жизнь, на глубинном уровне так и не свыклись с этим. Как будто наша генетическая память и наши клетки по-прежнему ожидают прожить лет семьдесят, как наши мифические предки, и встреча с Корво и Дюраном после столь долгой разлуки была равносильна тому, чтобы в старости встретить друзей детства и обнаружить, что те ничуть не изменились.

– Уайт и Коскинен готовы вылетать, как только получат разрешение, – сказала Корво, когда они с Валкой закончили обниматься. – Серьезно, Содружество?

– Бывали там? – спросил я.

– Нет, но наслышана, – качнула головой Корво.

– До Фароса я летал с женщиной оттуда, – сказал Дюран, к которому вернулась прежняя сдержанность.

Старший помощник еще до Анитьи и Береники был холоден и неприветлив, а после практически ушел в себя. Если мои приключения с Тихими и мое, говоря словами императора, колдовство способствовало тому, что Бассандер Лин из соперника стал мне почти другом, то с Дюраном вышло наоборот.

– Она была странной, – добавил Дюран. – Немногословной. Говорила общими фразами.

– У лотрианцев в языке нет обращений, – ответил я. – Нет имен и титулов.