Царства смерти

– Вы соларианец, – сказал Семнадцатый. – Вы продукт прошлого. В вашей природе так думать. Несомненно, вы обучались у схоласта. Схоласты тоже продукты прошлого. В будущем им не найдется места.

Закинув руку за голову, я поднял стакан с водой, словно предлагая тост.

– Но вы ведь тоже учились в Империи. У схоластов. Одним махом отказаться от прошлого – все равно что снести фундамент у башни, в которой вы живете. Традиции позволяют человеку крепко стоять ногами на земле. Даже лотрианцу. – Я сделал небольшой глоток.

 – Вы ведь уже тысячи лет строите свой новый мир.

– Я лишь акушер, – хрипло усмехнулся Семнадцатый председатель. – Я не доживу до тех времен, когда мой рай будет построен, но положу жизнь ради его строительства.

– «А я должен сказать, что жестокий закон искусства состоит в том, что живые существа умирают и что умираем мы сами, изнуренные страданиями, для того чтобы…»

– «…чтобы росла трава не забвения, но вечной жизни»[5 - М. Пруст. Обретенное время. Перевод А. Смирновой.

], – закончил председатель старинную цитату. Его голос гладко наложился на мой, словно клинок одного искусного фехтовальщика на клинок другого. – «Густая трава обильных творений». Вижу, вы даже Пруста знаете.

– У меня был хороший учитель, – ответил я.

– Не сомневаюсь, – согласился председатель. – Вы прекрасно меня понимаете.

Неужели? Я не был в этом уверен. В течение всего ужина меня не покидало ощущение, что председатель хочет преподать мне какой-то урок. Даже более того. Он пытался произвести на меня впечатление, заставить проникнуться превосходством лотрианского духа, так же как балет должен был убедить меня в превосходстве лотрианского искусства – как, очевидно, убедил лорда Аргириса.

Но Аргирис был глупцом.

– Меня… – повторил я короткое слово, которое не полагалось говорить лотрианцам, тем более председателям Великого конклава. – Господин, у вас есть имя?

– Я слуга «Лотриады».

– Без шуток. У вас еще остались имена? Вас ведь как-то звали, когда вы учились в Империи.

Или мне обращаться к вам «слуга»?

– Таллег, – ответил он. – Лорс Таллег.

– Так и знала, что у вас есть имена, – вмешалась Валка. – Невозможно представить, что…

– Имена есть только у членов партии, – перебил Таллег с натянутой улыбкой и снова взял с подставки наушник. – У zuk нет.

– Как такое возможно? – спросил я.

– Мы так решили.

Три слова – и весь ответ. Всего три слова. Как мало нужно… чтобы заполнить так много могил.