Градуал

Горы раскинулись в обе стороны, насколько хватало глаз.

В бухте, которую мы пересекали, лежали в дрейфе другие суда. Стоило нам покинуть устье канала, как ближайшее начало разворот, а потом направилось ко входу. Это был какой-то длинный паровой сухогруз с низкой осадкой; на палубе его возвышались два больших крана. Темную кормовую надстройку покрывали пятна, а корпус пестрел пробивающейся сквозь краску ржавчиной. Суда обменялись сиренами, и к нам долетел запах угольной пыли.

Я заметил, что у фальшборта кто-то стоит, и узнал Ганнера, виолончелиста, с которым мы иногда вместе играли на концертах и звукозаписях.

Обрадовавшись знакомому лицу, я подошел к нему.

– Похоже, мы прошли уже большой путь, – обратился я к Ганнеру. – Вы, часом, не знаете, где мы?

– Вы поздно встали, – неожиданно отозвался тот.

– Почему вы так решили?

– Вы пропустили информационное собрание утром, после завтрака. Один из судовых офицеров описывал наш маршрут.

– После завтрака? – опешил я. – А который час?

Ганнер протянул руку, давая взглянуть на свои часы.

Они показывали далеко за полдень, опережая мои на четыре часа. Я отпустил самоуничижительное замечание, что, дескать, перебрал накануне, и, сняв часы, поставил их по часам Ганнера.

– В каждой каюте есть хронометры, – подсказал он. – Команда рекомендует пользоваться ими, а на свои часы не смотреть.

– Я видел, – согласился я. – Двое часов с разным временем. Не знаете, зачем?

Ганнер покачал головой.

– Здесь все по-другому. На собрании и кроме вас многих не было.

Наверное, это не слишком важно. Ни одно из названий мне ничего не говорит, да и остальным тоже.

Услышав это, я огорчился, – мне-то как раз очень хотелось узнать названия островов.

– Вы не могли бы вкратце передать, что там было сказано? Они говорили, как называется этот остров, который мы только что прошли?

– Офицер его называл, но я не очень-то обратил внимание. Сик? Сек?

– Может быть, остров Серк? – предположил я. Мне попадалось это название в качестве транзитного пункта в одном из документов.

Собственно, даже два названия: Больший Серк и Меньший Серк, что само по себе интриговало.

– Может быть, – согласился Ганнер. – А почему вы спрашиваете?

– Просто интересно.

Мне не хотелось вдаваться в подробности. Я уже чувствовал, как тревога клубится во мне, конденсируясь в неожиданную идею, звук слов, череду нот, ярко сияющую в душе.

Серк, Серк, – я тебя знаю!

Это было только мое, то, чего я не хотел обсуждать.