Градуал

Стань тогда будущее каким-то образом нам известно, как бы мы поступили? Слова Алинны прозвучали в тот самый миг, когда я почувствовал, что раздражение и разочарование начинают испаряться. Поездка сияла передо мной волшебной перспективой моря, островов и любимой мной музыки. Я видел, что мне предстоит, сознавал огромный потенциал.

– Расскажи, Алинна, что тебе об этом известно, – попросил я.

– Ко мне оно имеет мало касательства.

– Но ты знала, что придет письмо.

– Тот, кто его прислал, – один из главных устроителей тура, его зовут Дерс Акскон.

– Конечно.

– Монсеньор Акскон связался с тобой по подсказке Денна. Он сейчас здесь, в Глонде, готовит тур, ангажирует артистов. Он не знает толком, как к тебе обратиться.

– Неужели нельзя было просто позвонить?

– Сандро, он тебя панически боится.

– Боится меня?

– Некоторых ты пугаешь. По слухам, ты… раздражительный.

– Раздражительный? Я? – удивился я.

– Ты часто бываешь резок с людьми, – объяснила Алинна. – Некоторых, кто тебе нужнее всего, ты отпугиваешь.

– Но я никого не хочу задеть, – настаивал я, чувствуя себя несправедливо обиженным.

Алинна обошла письменный стол и склонилась у меня над плечом, в то время как я взялся наконец за проспекты внимательнее. Жена ласково положила ладонь мне на шею под затылком – в те дни между нами было мало моментов телесной интимности, но все-таки мне было приятно ощущать ее близость.

С годами наш союз превратился в рабочее партнерство: мы помогали и доверяли друг другу, работая по отдельности, но в гармонии; вместе планировали наши жизни, однако восторги первых дней прошли. Как будто это устраивало нас обоих, но в том, как ее теплые пальцы прикасаются к моей коже, я видел дружбу и участие.

– А ты как, Алинна? – спросил я наконец.

– Это твое. Меня уже спрашивали, но я отказалась.

– Разве тебе не хочется поехать со мной? Увидеть острова?

– Конечно же, я об этом думала. Но для тебя острова – уникальная возможность. Ты должен ехать и воспользоваться ей по максимуму. Ты всегда этого хотел. А у меня есть обыденные дела здесь.

Я полистал проспект.

– Но ведь меня не будет… сколько? Восемь недель?

– Почти девять.