Машина пространства. Опрокинутый мир

Еще не вполне разобравшись, в чем дело, я даже высказал Амелии что-то по этому поводу, но, когда мы подошли ближе, у меня отпали последние сомнения: в большинстве своем люди – а среди них были и мужчины, и женщины – работали почти совершенно обнаженными.

Я остановился как вкопанный и отвернулся.

– Дальше мне лучше идти одному, – произнес я. – Будьте добры, подождите меня.

Амелия, которая отвернулась от рабочих вслед за мной, поскольку я схватил ее за руку, теперь присмотрелась к ним повнимательнее.

– Очевидно, я менее застенчива, чем вы.

– Они не соблюдают приличий, – пробормотал я в большом смущении. – Мне лучше поговорить с ними без вашего участия.

– Ради всего святого, Эдуард! – воскликнула Амелия, не скрывая гнева. – Мы чуть не погибли от голода, а вы допекаете меня дурацкими приличиями!

Она выпустила мою руку и двинулась вперед одна. Я бросился за ней, хоть мои щеки и пылали от замешательства. Амелия не раздумывая направилась к ближайшей группе рабочих: десятка два мужчин и женщин подсекали красные растения длинными ножами.

– Эй, ты! – обратилась она к крайнему из рубщиков, перенося на него спровоцированный мною гнев. – Ты говоришь по-английски?

Человек тотчас обернулся и уставился на нее в немом изумлении – этого мгновения мне достало, чтобы увидеть, что он очень высок, что кожа у него обожжена до красноватого оттенка и что на нем нет никакой одежды, кроме грязной набедренной повязки, – а затем пал Амелии в ноги.

Амелия подняла на меня глаза, и я убедился, что ее повелительная манера исчезла так же быстро, как и появилась. Амелия явно струсила, и я поспешил подойти и встать с нею рядом.

– Что случилось? – спросила она шепотом. – Что такого я натворила?

– Очевидно, вы перепугали его до икоты.

– Извините меня, – обратилась Амелия к лежащим уже гораздо мягче. – Кто-нибудь из вас говорит по-английски? Мы очень голодны, и нам нужен ночлег…

Никто не проронил ни слова.

– Попробуйте на другом языке, – предложил я.

– Excusez-moi, parlez-vous francais? – спросила Амелия. И, не дождавшись ответа, прибавила: – Habla usted Espanol? – Затем она испробовала немецкий и итальянский.

– Никакого толку, – повернулась она ко мне. – Они ничего не понимают.

Я приблизился к тому из рабочих, к которому Амелия обратилась вначале, и опустился на корточки рядом с ним.