Эрагон. Возвращение

 – Он, не вставая, ударил кулаком по обломку осины, приготовленному для костра, и в древесине остались четыре симметричные дыры. Шрргниен снова засмеялся. – Очень удобная вещь, когда нужно ударить как следует, правда?

Эрагон, сгорая от любопытства, спросил:

– Но как это сделано? Как эти штуки тебе в пальцы… вбили?

Шрргниен ответил не сразу.

– Сперва тебя погружают в глубокий сон, и никакой боли ты не чувствуешь, а потом… потом просверливается дырка прямо в суставе… – Он умолк и что-то быстро сказал Орику на своем языке.

– И в эту дырку вставляется металлическое гнездо, – пояснил Орик. – А потом еще все закрепляется с помощью магии. Когда воин полностью приходит в себя и руки у него заживают, в такие металлические гнезда можно вставлять штыри различных размеров.

– Понимаешь теперь? – спросил, улыбаясь, Шрргниен. Он взялся за штырь, торчавший из сустава указательного пальца на левой руке, легко повернул его, вынул и протянул Эрагону.

Эрагон, качая головой, покатал острый штырь на ладони и сказал с завистью:

– Вот бы и мне такие «Стальные Кулаки»! – Он вернул штырь Шрргниену.

– Это очень опасная операция, – возразил Орик. – На нее решаются очень немногие кнурлане. Можно запросто лишиться способности руками управлять, если тебе неудачно отверстия просверлят. – Он показал Эрагону свой мощный кулак. – У нас-то кости потолще, чем у людей, и то мы их трогать опасаемся.

– Ладно, я твои слова запомню, – сказал Эрагон, но ему по-прежнему весьма заманчивой казалась возможность драться с помощью таких «стальных кулаков», которые, наверное, способны даже латы ургалов пробить. Да, это было бы замечательно!

После ужина Эрагон сразу ушел в свою палатку. При свете костра он видел сквозь ткань палатки силуэт Сапфиры, казавшийся вырезанным из черной бумаги.

Эрагон сидел, закутавшись в одеяла и поджав под себя ноги, и тупо смотрел перед собой – спать ему еще не хотелось. Мысли сами собой тут же повернули к родным местам. «Как там Роран, – думал он, – и Хорст? И все остальные жители Карвахолла? Интересно, в долине уже начали сев?» Печаль и тоска по дому терзали душу Эрагона.