Подержанные души

Вот на этой самой улице кинулись они на Чарли, эти Морриган, – извиваясь, выползали из решеток стоков с обоих сторон квартала, выпевая насмешки свои, пока Свеж несся прямо на них на своем “кэдди”, – а потом визжали от злости и мук, когда он сбивал их и давил колесами, и когти одной чертили борозды по металлу капота, когда ее затягивало под машину, а другая чуть не оторвала задний бампер, пока шины жгли ей спину. Парень в мастерской сказал, что на бампер будто бы гризли напал. Он ничего подобного в жизни не видывал.

– Я тоже, – сказал ему тогда Мятник. – Такого никто не видывал.

Сейчас он склонил голову набок, решив было, будто за звяком ключей от машины расслышал на улице женский голос. Но нет, просто смех – девушки вышли по-ужинать или выпить вместе в квартале отсюда, на Миссионерской, голоса их разносятся далекими отзвуками эха, распыляясь в тумане. Наверное.

Они не сводили взглядов с двери, прислушиваясь к удалявшимся шагам Мятника Свежа; вот за ним закрылась парадная дверь.

Одри глянула на часы.

– Мне нужно медитацию в семь вести. Скоро начнут собираться. Может, скроешься с глаз?

– Надо было у него про Лили спросить.

– Сам бы о ней заговорил, если б хотел. А ты б сходил расспросил Боба и прочих, помнят ли они все те места, где собирали сосуды души? Они нам правда могут очень помочь.

– Я себя там не очень желанным ощущаю.

– Не говори глупостей. Они тебя любят.

– В последнее время такое чувство, что они замышляют меня убить.

Хоть Чарли и освободился от своей ДНК бета-самца, мир он все равно рассматривал остекленевшими глаза-ми подозрения – в немалой мере ввиду того, что его уже разок прежестоко убили, и жизненный опыт этот ему нисколько не понравился.

– Возьми закусок, – сказала Одри. – Закуски они любят. На кухонной стойке еще осталась походная смесь.

– Закуски, ну да, – проворчал Чарли, направляясь к кухне. – Если б только Иисус не забыл прихватить их с собой в логово льва.

– Иисус не ходил в логово льва, то был Даниил[9 - См.

– Ну Даниил, какая разница. Я думал, ты буддистская монахиня.

– Так и есть, но это не делает меня беспамятным недоумком.

– А монахиням так можно разговаривать? – бросил Чарли через плечо, но Одри уже ушла наверх переодеваться. Он заскочил в кухню, цапнул со стойки пакет смеси орехов и сухофруктов, соскочил, нырнул в собачью дверцу, проскакал по ступенькам заднего хода и через маленький люк юркнул под крыльцо в убежище Беличьего Народца.