Подержанные души

Он отстегнул страховочный трос слева, прицепил его к вертикальной стойке, затем отстегнул и правый трос и сделал с ним то же самое. У всех было по два страховочных троса с большими карабинами из нержавейки на концах, чтобы работник всегда оставался прицеплен к мосту.

Теперь от него до вершины пилона оставалось несколько последних шагов. Он бы мог пройти вверх по ванте и добраться до парня в дурацком свитере. В его бригаде один маляр перегнулся через пешеходное ограждение и поймал одну прыгунью, втащил ее обратно за шиворот.

Парковая служба вручила ему медаль.

– Можете с моего позвонить, – предложил Майк. Он похлопал по мобильнику в чехле, что был пристегнут к его поясу.

– Не трогайте рацию, – сказал чувак в свитере.

Ремонтная бригада пользовалась рациями для оперативной связи, и Майку бы следовало сообщить о прыгуне прежде, чем вступать с ним в беседу, но он шел вверх по ванте более-менее на автопилоте, не особенно озираясь, и не заметил пацана, пока не добрался почти доверху.

– Нет-нет, это просто телефон, – сказал Майк.

Он снял с руки рабочую кожаную перчатку и вынул мобильник из холщового чехла. – Смотрите, у меня даже номер уже есть. – Он очень надеялся, что номер у него действительно есть. Однажды утром после смены начальство заставило всех ввести номера горячих линий по самоубийству в телефоны, но случилось это два года назад. Майк не был уверен, что номер у него в аппаратике сохранился.

Сохранился. Он нажал на кнопку вызова.

– Держись, браток. Подержись еще чуточку.

– Не лезь, – сказал чувак в свитере. Одной рукой он отпустил поручень и подался вперед.

В сотнях футов под ними пешеходы озирали залив, прогуливались, показывали пальцами, фотографировали. А еще в сотнях футов ниже под мостом проплывал контейнеровоз длиной в два футбольных поля.

– Погоди! – сказал Майк.

– Чего еще?

– Э-э… больно же. Вам про такое не рассказывают. Отсюда до воды семьсот пятьдесят футов. Поверьте мне, я про это каждый день думаю. О воду ударяетесь со скоростью семьсот пятьдесят миль в час, но это не всегда вас убивает.

Вы всё чувствуете. Больно, как в преисподней. Остаетесь весь переломанный – в очень холодной воде. В смысле, я не уверен, но…

– Кризисный центр, это Лили. Как вас зовут?

Майк воздел палец, чтобы пацан секундочку обождал.

– Я Майк. Извините, меня должны были соединить с горячей линией для самоубийц.

– Ага, это мы. Только мы так не называемся, потому что вгоняет в уныние.