Мёртвые возвращаются

Её внимание сосредоточено на мольберте с белым холстом.

– Спокойной ночи, – произношу я.

Она поворачивается и улыбается.

– Что будешь рисовать? – спрашиваю я.

– О! Пока не знаю, – отвечает она. – Но одно знаю точно. В этом большом доме, где так много стен, коридоров и укромных уголков, я обязательно найду вдохновение, которое мне так нужно. А сейчас я просто коснусь кистью холста. У меня есть план, но в конце концов картина заживёт своей жизнью. И это прекрасно. Через несколько недель я создам что-то на этом холсте.

Она подмигивает мне, и я думаю, что со временем именно так всё и будет. Время станет жить своей жизнью. Понравится ли мне в этом доме? В этом городе? Буду ли я интересен кому-нибудь, кроме моих родственников?

– Мой милый Хенрик, – говорит мама и откладывает кисть в сторону. – Иди обними меня перед сном.

Она определённо разглядела что-то в моём лице. Мама всегда знает, когда мне тревожно.

В своей комнате я открываю один из чемоданов, достаю несколько футболок и бросаю их в пустой шкаф.

– Можно войти, босс? – спрашивает папа из-за двери.

– Да, – отвечаю я и покашливаю.

Папа осторожно открывает дверь, входит в комнату и присаживается на край кровати.

– Прости меня, – говорит он.

– Ничего с-страшного.

– Нет, это не так. Я ведь совершенно не собирался на тебя злиться. И знаешь, ты прав. С Гардом бывает трудно. Он воспринимает мир не так, как мы, и в каком-то смысле он не такой, как все остальные. Именно поэтому очень важно, чтобы у него всегда был ты и чтобы он мог на тебя равняться.

– Мне кажется, с ним творится что-то странное. Он смотрел на меня почти с ненавистью. Я даже не знаю, как он умудрился спуститься со второго этажа в гостиную с такой скоростью. Это просто невозможно, – пожимаю плечами я, думая, как озвучить следующую новость. – Дело в том, что он вдруг мной заинтересовался, причём как-то не по-доброму. Раньше т-такого не было.

Последнее слово я добавляю потому, что собираюсь продвигаться вперёд постепенно. Я не хочу, чтобы папа снова разозлился.

– Хенрик, – папа смотрит мне в глаза. – Переезд никому не даётся легко. Ни тебе, ни маме, ни Гарду. Это переход от старого, привычного, к новому, неизведанному. Возможно, это его способ справиться с трудностями.

Я даже не могу выразить словами, насколько дико это звучит.