Чужой: Река боли

 – Но я бы лег в могилу рядом с ней, если бы это уберегло меня от этой…

– Заткнись! – рявкнул Кёртис. Ему это все надоело.

Отто пристально посмотрел на брата. У него были голубые глаза и темно-рыжие волосы, доставшиеся от матери, тогда как у Кёртиса – карие глаза и каштановые волосы, как у отца, но глядя на них, сразу становилось понятно, что они близкие родственники.

Кёртис смотрел прямо перед собой. У него пересохли губы, сердце стучало в груди, но он отчаянно пытался лавировать сквозь бурю. Он проделывал подобное с десяток раз, но при такой запыленности воздуха, как сейчас, видимость упала процентов до десяти за последние пятнадцать минут.

Переждать бурю безопаснее было бы сидя в вездеходе. Они находились всего в двадцати милях от «Надежды Хадли», но не имели никаких шансов вернуться в колонию, пока непогода не стихнет.

– Кёрт…

– Я не шучу, Отто, – сказал Финч брату, повысив голос, чтобы тот расслышал его поверх свистящего ветра и гулкого шума песка, стучащего по их машине. – Я тебя прямо здесь высажу.

– Хочешь сказать, ты не жалеешь, что мы оказались на Ахероне?

Кёртис повернулся к нему.

– Ты что, издеваешься? – сказал он. – Если бы не ты, мы бы тут никогда не оказались.

– Ну начинается! – простонал Дрейпер на заднем сиденье. – Юсеф, всади мне, пожалуйста, пулю в голову. Не могу больше слушать этих двоих.

Дрейпер был выше ее по званию, но Юсеф не спешила исполнять приказ. Хотя Кёртису почти по-настоящему хотелось, чтобы она это сделала. У мускулистого Дрейпера по правой стороне лица тянулся длинный шрам, который поднимался от правого уголка рта, будто кто-то пытался продлить его улыбку. А на горле у него виднелась татуировка, изображающая скорпиона, и это сочетание почему-то очень тревожило Кёртиса. Казалось, что Дрейпер, как и скорпион, был готов в любой момент нанести удар, а его чувство юмора скрывало внутреннюю непредсказуемость.

Однако то же касалось и Юсеф, у которой не было ни шрамов, ни татуировок, зато имелся взгляд – спокойный, но при этом словно таивший в себе жестокость. Отто как-то сказал, что это лишь признак солдата, но Кёртис с ним не согласился. Он знал много других пехотинцев, и большинство из них не относились к числу людей, воспринимавших насилие как должное.

– Кёртис… – осторожно начал Отто.