Мельничная дорога

Но Патрик не признался, что реально преследует Дона Тревино, потому что само слово «преследование» представлялось ему лишним. Он также не был готов поделиться тем, что написал о событиях 1982 года. А врач ободрял его, говорил, что очень им доволен, Патрик делает большие успехи и должен гордиться собой. Однако когда он хвалил его, Патрику казалось, будто с ним обращаются как с маленьким ребенком.

Патрику понравилось возиться с продуктами подешевле: говяжьей голенью, свиной лопаткой, бараньей шеей; он научился лишать костей целого цыпленка, получал удовольствие, разрубая птицу за птицей, крушил суставы, выдирал из них кости, отделял хрящи.

Патрик продолжал писать для блога о съестных приключениях, в котором теперь размещал рекламу используемых продуктов. Заработал в марте 147 долларов 40 центов, в апреле 202 доллара 68 центов и подумывал пустить эти деньги на покупку более совершенной камеры.

Когда очередное собеседование прошло неудачно, он подсчитал, что число провалов возросло до девяти. И опасаясь, что цифра десять может иметь некое определяющее значение, достал из принтера резюме, скомкал и точным броском отправил в корзину для мусора.

Патрик прекратил тратиться на дорогую парикмахерскую Такахаши в Нохо, куда ходил раз в четыре недели, купив машинку и, стоя голым в ванной, с пылесосом под рукой, стриг себя сам. Слушая гудение машинки думал, насколько это неприглядное зрелище, если бы его кто-нибудь видел.

Домашняя стрижка была одним из элементов уравновешивания стоимости его существования. Теперь Патрик готовил по вечерам постоянно, а не два-три раза в неделю, и они с женой экономили на ресторанном питании более тысячи долларов. Блог давал лишь карманные деньги, но и двести долларов – это кое-что в уравнении. Им не приходилось расплачиваться по кредитам – благодаря наследству Ханны финансовые проблемы их мало волновали. Если бы Патрик мог ничего не тратить на себя, не надо было бы так срочно искать работу.

От мысли, что нужно заниматься ее поисками, у него портилось настроение – этот процесс стал для Патрика унизительным. Словно на него на голого смотрели в ванной, рядом пылесос, бледное тело усыпано состриженными темными волосами.

С каждым днем картина «Загона красного лося» в его голове приобретала все больше деталей. Внутренность ресторана определилась давно, и фантазия летела дальше в округу.